​Взять и поменять: Архитектурная политика Москвы

Григорий Ревзин, Сергей Кузнецов, Юрий Григорян обсудили исследование КБ «Стрелка» о современной архитектурной политике, слабые места госзаказов и критерии качественной архитектуры.

Мозговой штурм «Архитектурная политика. Пришло ли время для институционализации?» / фото: фотобанк Московского Урбанистического форума 2016

КБ «Стрелка» представило результаты нового исследования «Книга о полезной и красивой архитектуре. Современная архитектурная политика как драйвер развития городов», подготовленного по заказу Московского урбанистического форума. Его подзаголовок, по словам архитектурного критика Григория Ревзина, специально выбран по аналогии с «Книгой о вкусной и здоровой пище». Эта отсылка подчёркивает главные вопросы нового исследования: из каких компонентов состоит качественная архитектура, по каким рецептам готовится, как её оценить и как улучшить проблемные зоны московской архитектурной политики, ведь в некоторых из них нет прогресса ещё с советского времени.

Первое обсуждение исследования и актуальной ситуации в Москве прошло 1 июля на Московском урбанистическом форуме в формате круглого стола. В нём участвовали Григорий Ревзин, главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов, партнёр КБ «Стрелка» Алексей Муратов. А также архитекторы Сергей Скуратов, Юрий Григорян, Рубен Аракелян и вице-президент компании «Лидер-Инвест» Дмитрий Коробейников.

 

КАКУЮ АРХИТЕКТУРУ СЧИТАТЬ КАЧЕСТВЕННОЙ?

По словам партнёра КБ «Стрелка» Алексея Муратова, смысл проведённого исследования можно передать вопросом «как сделать так, чтобы качество архитектуры в Москве было на уровне лучших городов Европы?». Ведь при равных объёмах Лондона и Нью-Йорка Москва тратит на строительство в четыре раза меньше инвестиций, чем эти города. Что говорит и о разнице в качестве.

Цифры по Москве и двум другим городам

Средняя цена проектирования в Москве — 1 164 рубля за квадратный метр, в премиум-сегменте она достигает 2 400 рублей за квадратный метр. Услуги зарубежных архитекторов стоят в 3–6 раз дороже, что объясняет, почему они почти не работают на московском рынке. С другой стороны, не совсем логично, почему при этом столичные архитекторы (а в Москве, по подсчётам КБ «Стрелка», проектные услуги оказывают около 400 компаний и примерно 6 300 проектирующих архитекторов) почти не работают на экспорт. Возможно, это тоже косвенно говорит о более низком качестве создаваемой архитектуры. В Великобритании, к примеру, доля экспорта в обороте архитектурных компаний — около 10 %.

По словам Григория Ревзина, исследователи не касались вариантов изменения СНИПов или федеральных законов. Поиски ответа на заявленный вопрос лежат только в области архитектурной политики. «Под ней мы понимаем комплекс принципов, целей, задач и форм деятельности власти, направленный на то, чтобы улучшить качество архитектуры. Несмотря на определённые свойства рынка, а иногда и вопреки им. При этом само качество архитектуры должно восприниматься как специальная ценность».

Мозговой штурм «Архитектурная политика. Пришло ли время для институционализации?» / фото: фотобанк Московского Урбанистического форума 2016

Хорошая или плохая перед нами архитектура, можно определить через её соотношение с тремя контекстами: социальным, градостроительным и природным. Критик с некоторой грустью отметил, что в последнее время обесценились и исчезли ещё два контекста — отношение архитектуры с современным искусством и с инженерной культурой.

«Все три перечисленных контекста имеют многочисленные процедуры оценки. И чем большему количеству процедур соответствует проект, тем он качественнее. Каждая потерянная „галочка“ в списке процедур означает потерю качества. А если речь идёт об уже построенном здании, в нём оценивается, насколько удалось сохранить проектную идею, которая в здании была заложена, — объяснил Ревзин. — То есть качественная архитектура — та, которая соответствует процедуре. Понимаю, что это определение вызывает разочарование у романтически настроенных натур. И у меня как у архитектурного критика вызвало некоторую оторопь, но разумная идея в этом есть».

 

«СИСТЕМА ПАНИЧЕСКИ РЕАГИРУЕТ НА БОЛЬШИЕ ПРОЕКТЫ»

По мнению исследователей КБ «Стрелка», госзаказ — главная сфера проявления государственной архитектурной политики. В идеале он должен быть показателем качества, но анализ лидеров рынка показывает другую картину.

По словам Ревзина, пятёрка лидеров по качеству в последние 10–15 лет остаётся практически без изменений. Два лидера по качеству также фигурируют в списке лидеров по количеству построенных квадратных метров.

Можно сделать вывод, что качественная архитектура в Москве востребованна (отчасти благодаря маленькому ценовому разрыву между лидерами в обеих категориях, и это, например, нехарактерно для Европы). Однако компании из обоих списков принципиально не работают с госзаказом, оставаясь в частном сегменте. «Получается, что государственный заказ должен быть показателем качества, но он, наоборот, похож на заповедник, где действуют фирмы, не котирующиеся ни по качеству, ни по количеству», — заключил Ревзин.

В исследовании отмечается, что в 2013–2015 годах госзаказ составил около 13–15 % (1,3–1,4 миллиона квадратных метров) от общей площади ежегодно сдаваемых в эксплуатацию объектов капитального строительства. Доля госзаказа составляет практически 50 % для административно-общественных зданий и социальных объектов и превышает 80 % в случае строительства инженерных и транспортных сооружений.

Мозговой штурм «Архитектурная политика. Пришло ли время для институционализации?» / фото: фотобанк Московского Урбанистического форума 2016

При этом участники дискуссии отметили, что по госзаказу, по сути, строятся здания, важные для качества жизни рядовых людей. Например, школы, библиотеки, поликлиники. И очень жаль, если они не демонстрируют качество архитектуры. Некоторые европейские исследования говорят, что яркие библиотечные здания стимулируют социальное развитие городских районов, которые раньше считались бесперспективными. В них понижается уровень преступности и в целом они становятся более привлекательными для жизни.

Главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов назвал положительными примерами госзаказа так называемые большие проекты — объекты культуры федерального значения. Однако, по данным исследования, и в таких проектах есть свои подводные камни: бюрократическая система просто-напросто не готова с ними полноценно работать.

«Выводы по большим федеральным проектам предварительны, так как ни один из анализируемых ещё не завершён. Но можно сказать, что все они развиваются по примерно одному сценарию. Сначала от них многого ждут, особенно политики. Потом оказывается, что ожидания родились на пустом месте. Предпроектного исследования нет, сами конкурсы проводятся с непроработанным заданием и туманными правами победителей. Далее проект либо замирает на долгое время, либо строится ударными темпами. При этом в любой момент может поменяться стоимость проекта, его автор, площадка и вообще что угодно. А работа с архитектурной частью вообще идёт в режиме пожарной команды. Получается, что большие проекты являются интересной темой и должны вытаскивать качество архитектуры. Но система не готова к их ведению и реагирует на них паническим образом, иначе не могу это назвать», — объясняет Ревзин.

 

ЧТО ОБЩЕГО МЕЖДУ СОВРЕМЕННОЙ АРХИТЕКТУРОЙ И ПРОИЗВОДСТВОМ МЫЛЬНИЦ?

Ещё одна проблема всей системы архитектурной политики — ориентация на массовость в ущерб индивидуальности.

«Исторически в СССР было два типа производства — массового индивидуального продукта (например, табуретов или мыльниц) и уникального изделия (например, атомных разработок). В сталинское время архитектура шла в сторону уникального изделия, а в хрущёвское повернула в сторону массового, по модели производства мыльниц. В итоге сегодня у нас нет процедуры производства качественной архитектуры как изделия. Это хорошо видно на слайде, анализирующем стадии проектирования и строительства в России и в мире. То, что есть в России, идеально подходит для типового проекта и создаёт массу трудностей для индивидуального», — объяснил Ревзин.

Дмитрий Коробейников заметил, что в случае с частными заказами застройщики стараются восполнить пробелы этой схемы. «Например, в схеме отсутствует предпроектное исследование. Но застройщики его делают, причём не для нормативов и процедур, а в первую очередь для своей выгоды и защищённости. Или, например, они часто предоставляют несколько вариантов архитектурно-градостроительных решений (АГР)».

«Да, действительно, частные заказы больше учитывают этапы проектирования, — заметил Алексей Муратов. — Но в схеме указаны этапы, закреплённые законодательно. То же самое АГР — не стадия проекта, а комплект документов, который, к слову, имеет свои проблемы. Там нет формализованного предмета для авторского права, проведения конкурсов и авторского контроля. Иногда АГР вообще задним числом согласовывается, как случилась в „Москвариуме“ на ВДНХ».

А Сергей Кузнецов и вовсе пошутил, что картинка на слайде слишком оптимистичная. «В реальности строительство зачастую обгоняет проектирование, и задача архитектора — успеть нарисовать то, что уже сделали строители. Это, конечно, шутка, но с долей правды».

Мозговой штурм «Архитектурная политика. Пришло ли время для институционализации?» / фото: фотобанк Московского Урбанистического форума 2016

«В европейских странах есть хорошая практика, когда здание два-четыре года проектируется, и потом быстро строится. У нас такое почти невозможно, потому что за пустующую землю застройщик платит огромные деньги, — добавляет Рубен Аракелян — А в Швейцарии, например, сначала строят макет здания один к одному, и он стоит в течение года. За это время собираются отзывы жителей и пользователей».

 

СКОЛЬКО СТОИТ ДОМ ПОСТРОИТЬ?

Интересно сравнить, каким этапам проектирования в Москве уделяется большее внимание и финансирование. По данным исследования КБ «Стрелка», доля проектных услуг от стоимости строительства в Москве составляет около 2 %. Для сравнения, в Германии — от 8 % до 15 %. Сам процесс архитектурного проектирования включает четыре этапа, стоимость которых эксперты оценивают следующим образом:

В международной практике, по сравнению с московской, до 10 % больше финансирования идёт на стадию концепции и авторского надзора (иногда разница доходит до 33 %). А на разработку проектной и рабочей документаций выделяется до 17 % меньше, чем в Москве. В целом можно сделать вывод, что за рубежом стадии проектирования финансируются более равномерно.

 

КТО ДАВИТ НА АРХИТЕКТОРОВ?

И всё же при большом количестве проблем в архитектурной политике за последние годы произошли положительные сдвиги. Это уже упоминавшаяся практика рассмотрения Архитектурно-градостроительных решений, использование трёхмерных моделей городских территорий, активная конкурсная практика и другие.

Одним из самых важных итогов последних пяти лет, по мнению Ревзина, стало невмешательство городской администрации в художественную сторону архитектуры. Однако на этот тезис Сергей Скуратов возразил, что стилистическое давление на архитекторов всё равно оказывается. «Если раньше стилистическая агрессия шла со стороны власти, то сейчас крайне агрессивную позицию занимает девелопер. В его вкусах и требованиях всё больше чувствуется имперский дух, возврат к сталинскому прошлому и слишком слабое уважение к настоящему и будущему. Это вызывает беспокойство».

Юрий Григорян и Рубен Аракелян добавили, что важным звеном в улучшении и архитектурной политики, и качества архитектуры должно стать образование. Нужно вырастить сначала новое поколение педагогов, а потом и новое поколение архитекторов.

Мозговой штурм «Архитектурная политика. Пришло ли время для институционализации?» / фото: фотобанк Московского Урбанистического форума 2016

Григорян также заметил, что буквально «здесь и сейчас» сталкиваются две противоположные тенденции развития архитектуры. «С одной стороны, сама наша встреча — показатель готовности чиновников и архитекторов к диалогу. С другой — как раз сегодня утром я прочитал интересную новость о том, что Минстрой предлагает рассмотреть вопрос лишения архитекторов авторских прав при работе на госзаказах. Что могу сказать: давайте ещё и гражданских прав их лишим заодно», — риторически пошутил Григорян.

В заключение Григорий Ревзин привёл данные исследования по архитектурным политикам в других странах. «В Европе 13 стран имеют кодифицированные архитектурные политики, ещё 12 стран разрабатывают этот документ. И только в пяти странах такой политики не существует и не разрабатывается. Что касается Москвы — все те проблемы, которые обозначены в исследовании, разрешимы. И это не просто слова — они решаются вполне определёнными бюрократическими мерами».

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме