Страница не найдена

«Я даю новую жизнь зданию, как будто прилепляю на него жвачку»: о чем думает художник, который сделал из Пушкинского музея предмет искусства

Из фрагментов Усадьбы Голицыных японский художник Тадаси Кавамата создал инсталляции в виде птичьих гнезд на Пушкинском музее — во дворе, на колоннах, разбросал по экспозиции и кабинету директора. Кавамата рассказал Strelka Mag, почему «визуальный терроризм» ему теперь не слишком интересен, а временность свойственна не только его работам, но и каждому музею.

В одном из ранних интервью после выставки в Торонто в 1990-х вы назвали свой метод «визуальным терроризмом». Вы и сейчас так думаете?

Тогда визуальная агрессивность была для меня важнее. Но я устал от того, что люди обычно собирают подписи, чтобы помешать моей работе, и считают, что я устраиваю скандал. Я захотел быть более тихим и поехал в Европу, где всё спокойнее. Я стал больше думать о том, что за люди проходят в пространство, где я работаю? Что значит это место для города?

В том же интервью вы пошутили, что ничего не знали о Торонто кроме того, что там много деревьев. Что вы знали о Москве?

Я знал, что у вас есть большие здания и Красная площадь, что это мегаполис с кучей милых ресторанов. Но когда приехал, я увидел по-настоящему международный город, может, он стал таким после FIFA. Люди здесь очень милые, однако меня по-прежнему поражает, что никто не улыбается друг другу. В Париже это делают даже случайные прохожие. С климатом вашей страны я бы связывать это не стал: сам-то я с севера Японии.

Вы работали с фасадом Центра Помпиду, а теперь и Пушкинского музея. И предложили совсем разные решения. Вы выбираете их, опираясь и на среду вокруг, и на экономические и общественные процессы. В чем принципиальная разница между этими двумя музеями и тем, что их окружает?

Мне нравится думать о своих работах как о паразитах, которые просто цепляются за поверхности. У Пушкинского очень запоминающийся фасад, который фигурирует на каждой его фотографии: с колоннами, строгой лестницей, очень иконической, монументально воплощающей в себе власть. Мне хотелось изменить этот образ. Разрешение на такой жест, как построить гнездо на колонне, было получить не так-то просто. Я хотел сделать инсталляцию и на лестнице, но эту идею пришлось оставить.

Работа с ГМИИ у меня рождает то же чувство, что и работа с фасадами Центра Помпиду: я даю новую жизнь зданию, как будто прилепляю на него жвачку. Мне нравится так юмористически описывать свой стиль работы. Если стукнуться крепко головой, то у вас вырастет шишка на лбу — это будет продолжение вашего тела, но немного другой формы и другого размера. Паразиты тоже чем-то напоминают этот процесс. Вот почему я хотел использовать для объектов фрагменты другого здания Пушкинского музея. Я просто меняю старые вещи, а не создаю новые объекты.

Вам не грустно, когда вы приходите на место, где были ваши работы, но там их больше нет?

Мои произведения существуют неделю или две, а потом будут уничтожены. Именно поэтому я не верю в совершенство и не довожу до перфекционизма свои работы. Мне кажется, нет никакого окончательного произведения, которое переживёт время.

1 / 9

2 / 9

3 / 9

4 / 9

5 / 9

6 / 9

7 / 9

8 / 9

9 / 9

Я — японец, и чувство природы очень важно для нас: возможно, завтра придёт цунами и уничтожит всё на своем пути. Цунами в 2011-м стало величайшей катастрофой для нашей страны. Мы все потеряли друзей, память и общество. Потом я прочитал, что весь мусор после цунами прибило к канадским берегам, и местные жители стали жаловаться. Тогда я подумал: столько людей пропало без вести, а Канаду волнует совсем другое, и создал инсталляцию Under Water. Я не смог, кстати, показать её в Японии: это было слишком тяжело для нашей страны.

1 / 13

Foot Path de Tadashi, 2009

2 / 13

Tree Hut, 2015

3 / 13

Chairs for Abu Dhabi, 2012

4 / 13

Tree huts at place vendome, 2013

5 / 13

Tree huts at place vendome, 2013

6 / 13

Tree huts at place vendome, 2013

7 / 13

Tree huts at place vendome, 2013

8 / 13

Tree huts at place vendome, 2013

9 / 13

Tree huts at place vendome, 2013

10 / 13

Gandamaison, 2008

11 / 13

The Cosmology of Yusuke Nakahara, 2012

12 / 13

Under the Water, 2011

13 / 13

Huts, 2014

Вы всю жизнь работаете с городами. Как они изменились за это время? В 90-х вы говорили, что городам не хватает визуального шума, поэтому вы его создаете. Не кажется ли вам, что теперь визуального шума слишком много - и хочется больше порядка?

Помню, как в студенчестве меня поражало, как быстро меняется Токио, практически каждый месяц. Эта энергия и меня заставила сделать что-то: помню, когда один из домов снесли, я собрал из него мусор и начал строить новый дом. Мне очень нравится эта энергия изменения, и Пушкинский музей, который сейчас бурно развивается и пересматривает свой подход к показу искусства, оказался отличной средой для моих работ. Думаю, поэтому меня и позвали здесь поработать и сделать что-то ироничное.

Ваш по-хорошему детский игровой подход к строительству сильно контрастирует со строгой архитектурой, с которой вы работаете. Вам не кажется, что архитекторы в будущем будут строить менее серьезные проекты - а города станут более игровыми?

Я думаю, что если города станут менее строгими, то художникам придется стать серьезнее. Миссия художника - задавать себе другое противоположные вопросы. Однако, суровой России не помешали бы более веселые города.

Фотографии предоставлены пресс-службой музея.

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Бесплатная образовательная программа развития архитекторов, проектировщиков, градостроителей и госслужащих
при поддержке:
Минстрой России

По теме