​Что касается изделия под названием «школа»

, Дома

Гибкое пространство, лаборатории, хорошо оборудованные спортивные залы — все эти качества, предписываемые школе будущего, кажутся слишком идеализированными, но самое главное — требуют утверждения на законодательном уровне.

В третьем выпуске «Школы будущего» — интервью с руководителем проекта Григорием Ревзиным. Он рассказал о том, какие школы выгодно сегодня строить в России и как уместить фантазию архитектора в государственные предписания.

Фото: Наталия Буданцева / Институт «Стрелка»

— Вы проектируете одновременно несколько школ. Как сочетаются архитектурные и образовательные стандарты?

— Легче описать каждую школу. Одна из них была сделана для Коммунарки. Задача, поставленная заказчиком, — создать школу, выпускники которой могли бы сразу поступать в американские и английские вузы. То есть характеристики школы похожи на то, что называется boarding school — это школы специальной ассоциации, которая строит их в разных странах для подготовки учеников в американские университеты. В России boarding school нет, есть в Армении, это знаменитая школа в Дилижане, которую в этом году достроил Рубен Варданян. Единственное принципиальное отличие армянской школы: поскольку это сейсмически-активный район, там особые конструктивные решения, чтобы землетрясение не разрушило здание.

1 / 2

Фото: UWC Dilijan

2 / 2

Фото: UWC Dilijan

В Коммунарке не классическая boarding school: там учат не только старшеклассников, программа рассчитывается с первого класса. Пока чёткого расписания нет, нам приходилось сочинять структуру пространства. Функциональное решение отчасти похоже на те, которые вы описывали в предыдущих материалах.

Другая школа, которую мы недавно начали разрабатывать для Иркутска, имеет принципиально иную задачу — вместе с обычными учениками там должны учиться дети из  семейных детских домов. Это новый, сравнительно более гуманный формат детского дома — «мама» и «папа» в этой семье являются профессиональными воспитателями группы из 10-15 детей, но при этом жизнь организована по семейному принципу. Главная проблема образования для детей-сирот заключается в том, что они очень плохо адаптируются к жизни вне детского дома. Когда ребёнок выходит оттуда, ему 16 лет и он не знает, что такое деньги, что такое труд, как жить одному. Даже посуду он вроде умеет мыть, но раз в неделю по расписанию и не очень любит это делать каждый день.

Такие дети мало идут в вузы, и тут задача не подготовить их к поступлению куда-либо, а гораздо более значимая — научить как-то жить.

По программе в этой школе очень развита производственная зона. Там большие мастерские, сельскохозяйственная часть, парники, ферма — это в обычной школе совершенно не нужно.

— Это частная школа?

— Это всё частные школы — строят девелоперы, потому что качественная школа является одним из магнитов для покупки квартиры, если квартира покупается, чтобы жить, а не для инвестиционных целей. Это не наша фантазия, а проверенный рыночный факт. И тут уместно какое-то эксклюзивное предложение, исключительное благо, которое заставит покупателей сделать выбор именно в пользу этого комплекса.

«Поэтому, если учесть, что 70 % новых школ придутся на города-миллионеры, важнее разработать именно типовую программу, а не здание».

Наша команда недавно проектировала школу для одной инвестиционной компании. Они хотели сделать частную школу для обеспеченных семей, но при этом с естественно-научной специализацией: физика, химия, математика, информатика. Мы решили, что самое главное в этой школе — это лабораторный блок. И сделали исследовательский парк: увеличили научный центр, объединили несколько классов, сделали стеклянные стены, чтобы можно было видеть, чем занимаются в соседней аудитории. Именно в таком случае дети начинают понимать, что законы физики имеют какое-то отношение к биологии и наоборот.

— Разве наше законодательство предусматривает нетиповое строительство?

— Наше законодательство вовсе не запрещает делать нетиповые проекты, это глубокое заблуждение. И школа, которую мы делаем в Уфе, или школа «Президент» на Рублёвке, или Ломоносовская гимназия — это нетиповые проекты. Законодательство в этой области регламентирует, что точно должно быть в школе, но не требует, чтобы это было типовое решение. Вы можете делать оригинальное здание, только важно, чтобы оно соответствовало СНИП.

1 / 4

Фото: school-president.ru

2 / 4

Фото: school-president.ru

3 / 4

Фото: school-president.ru

4 / 4

Фото: school-president.ru

Просто школа — это массовое изделие, и тираж его велик. Если я не ошибаюсь, то к 2025 году  Дмитрий Медведев хотел 6 миллионов новых мест, это 6 тысяч школ. Достаточно большое количество, сравнимое, например, с тиражом брежневских 12-этажных домов. Для этого имеет смысл сделать типовой проект, типовое изделие, которое будет производиться на заводе. Это выгодно. Тут есть экономия, хотя нам такое решение не близко. По-нашему мнению, в постиндустриальной экономике современная школа — это в первую очередь важный центр идентичности для поселения, особенно для спальных районов. Центр идентичности не может быть типовым, это бред. Вы экономите в затратах на строительство 5 % и сильно теряете в качестве среды.

Поэтому, если учесть, что 70 % новых школ придутся на города-миллионеры, важнее разработать именно типовую программу, а не здание. Программа подразумевает, сколько у вас метров должен занимать кабинет математики, сколько должно быть физкультурных залов и так далее. А как будет выглядеть кабинет математики — это вопрос архитекторов в каждом конкретном случае.

— И эта программа будет ограничивать архитектора? Что может ещё ограничить его фантазию?

— Его фантазию ограничивают две вещи: количество учащихся и бюджет. И это не вопрос творчества, это объективные характеристики. Если вы говорите про маленький город, то строить в нём школу на тысячу человек — это катастрофа. Это означает, что ученики, дети со всего города, независимо от того, два километра им идти или десять, должны будут учиться в этой школе. Там нужны здания на 200-300 человек.

— Но если представить, что такие идеальные школы появятся повсеместно в наших городах, как вы считаете, российское общество готово к таким переменам?

— Я вообще не вижу проблемы. Мы должны строить новые школы. Это включено в программу государства. Дальше вопрос только в том, как это сделать.

Смотрите, у вас есть стандарт изделия, он остался от индустриального общества. Наступило постиндустриальное. Стандарт изделия нужно поменять. Или мы просто будем создавать устаревшие изделия. Тут нет проблемы, готовы или не готовы. Мы всё равно их будем строить, вопрос только в том, чтобы то, что мы строим, было эффективно.

1 / 3

Фото: Highfield Humanities College / fcbstudios.com

2 / 3

Фото: Highfield Humanities College / fcbstudios.com

3 / 3

Фото: Highfield Humanities College / fcbstudios.com

— А как же изменение образовательных стандартов?

— Они и так меняются. У нас произошла принципиальная школьная реформа. До 30 % образования в старших классах у нас ведётся вне той классно-урочной системы, на которую рассчитана структура школы (одинаковые классы, количество людей и количество часов). В некоторых школах в качестве факультатива ученики берут японский или популярный сегодня на Дальнем Востоке китайский язык — и таких, скажем, пять учеников на параллель в 50 человек. И в школах организовывают место для занятий пяти учеников. Это совсем не похоже на советскую систему, там такого не было.

— Только педагоги не меняются особо. Я не права?

— Возможно, но мы этим вопросом не занимаемся, перед нами стоят другие задачи. Но, например, Елена Харисова, наш партнёр по одному проекту, менеджер проекта «Школа МГУ», столкнулась с тем, что учителя не соответствуют программе, которую она разработала. В итоге она пришла к выводу, что будет брать профессионалов в своей области без педагогического образования. Она объясняет это тем, что педагогический вуз за последние двадцать лет очень сильно деградировал.

«Мы, скажем, сейчас занимаемся наукоградами — аэрокосмическими и компьютерными. Их реформировали — у нас их больше нет. Не хотелось бы, чтобы у нас не было и образования».

Я, честно сказать, думаю, что качество педагогов — это прежде всего не проблема вузов, того, как научили учителей. Это проблема зарплаты. Если школьного учителя обеспечивать на уровне прожиточного минимума, то ждать от него каких-то уникальных результатов странно. Зарплата работает на отсев сильных. Да и особого уважения от учеников к учителю, который социально выглядит как неудачник, довольно сложно добиться. Конечно, бывают герои, подвижники, но вы не можете строить систему на подвижниках. Их по определению немного.

Как раз часть нашей работы заключалась в том (это, конечно, совершенный идеализм), что мы говорили: смотрите, в английских школах на ребёнка приходится 11 квадратных метров, а в русских — 20. При этом английский учитель зарабатывает 80 тысяч фунтов в год, а русский (в тот момент, когда мы проводили это исследование) — 25 тысяч долларов (речь идёт о Москве). Мы тратим деньги на квадратные метры, которых строим всё больше и больше (а потом их надо отапливать, содержать), а учителю не доплачиваем. Зачем? В Китае вообще 7 метров на ребёнка в школе, а они вышли на первое место в рейтинге PISA (это международный рейтинг качества школьного образования). Давайте не будем строить лишние квадратные метры, а поднимем зарплаты учителям, это будет и дешевле, и толку больше. Сложите средства, сэкономленные на ненужных квадратных метрах, в endowment (целевой капитал некоммерческой организации — сформированная за счёт пожертвований часть имущества некоммерческой организации, переданная в доверительное управление управляющей компании для получения дохода. — Прим. ред.) той же школы. Если окажется, что в школе зарплата в четыре раза выше, чем в университете, глядишь, из университетов придут преподаватели и будут вам прекрасно преподавать.

1 / 2

Фото: Chacao Vertical Gymnasium / Daniel Schwartz

2 / 2

Фото: Chacao Vertical Gymnasium / Daniel Schwartz

— А как же реализовывать такой проект без изменения программы педагогического института?

— Это уже вопрос большой государственной стратегии, которую нам не заказывали. Знаете, в какие-то моменты образование является национальным приоритетом, а в какие-то нет. И сейчас как раз второй случай. Образование — это вложение в будущее. А в нашей стране в настоящий момент проблемы будущего нет. Всё будет как сейчас, если на нас не нападут и нам не сделают какую-то гадость. Будущее — это просто продлённое по мере сил настоящее. Это модель, которая не предполагает больших вложений в образование.

— Получается, ваше «образовательное предложение» не совсем вписывается в повестку дня?

— Зависит от того, что вы понимаете под «образовательным предложением». Наше предложение простое. Мы говорим: ребята, вы всё равно строите эти школы, так сделайте их соответствующими вашей же сегодняшней программе среднего образования, а если получится, то и тому, как это делают в мире. Мы не говорим — поменяйте целиком систему образования.

Системы образования, кстати, по природе страшно консервативны. Они меняются совсем не с такой скоростью, как меняются, скажем, системы организации бизнеса, торговли, транспорта. И в этом, кстати, определённое достоинство систем образования. Их устойчивость определяется степенью консерватизма.

Поэтому, хотя я и сказал, что у нас нет картинки будущего, у нас есть разумная логика в том, чтобы ценить безопасность и устойчивость страны. Особенно когда она переживает 25 лет неудачных реформ. Мы, скажем, сейчас занимаемся наукоградами — аэрокосмическими и компьютерными. Их реформировали — у нас их больше нет. Не хотелось бы, чтобы у нас не было и образования.

— Мне хотелось бы спустить с неба идеалистичную идею прекрасной, отвечающей всем современным требованиям школы и соединить её немного с реальностью, в которой мы живём.

— Есть такая страна — Южная Корея. У неё не идеальная форма правления. Конечно, гораздо лучше, чем в Северной, но тем не менее это довольно мафиозная система. Крупные изначально преступные кланы, которые выросли в большие корпорации, легализовались и образовали корпоративное общество. Там нет партийной жизни, нет демократии, нет парламента в европейском понимании, там довольно сложные отношения с правами человека и так далее. Так вот, эта страна в середине 80-х годов, посмотрев вокруг, решила: «Что-то давно никто не занимался велосипедами. Как изобрели — ничего нового не происходит. А ведь так много всего поменялось! Давайте мы займёмся велосипедами, имея в виду то, как фантастически развились металлургия, композиты, инженерия и так далее!» И они создали новый стандарт велосипедов, на которых ездит весь мир. Можно сказать, заново изобрели велосипед.

Понимаете, до известной степени наша задача похожа на эту историю про велосипед. Да, может быть, у нас не идеальная страна, и может, в ближайшем будущем она не станет идеальной. Но что касается изделия под названием «школа», это очень простая задача, тут не надо менять всей системы образования, всех учителей отправлять на сельхоззаготовки, а вместо них присылать университетских профессоров. Ничего такого не надо. Мы всего лишь говорим о более рациональной системе организации пространства, которая соответствует сегодняшним образовательным практикам.

— Учитываете ли вы такие тренды в образовании, как виртуальное образование, когда педагог и ученик находятся в разных концах мира?

— Не учитываем. В каком-то смысле мы проходили аналогичный тренд на предыдущем технологическом уровне в так называемых телеуроках, которые мы довольно активно внедряли в школе. Телеурок — это изначально была замечательная идея. Казалось бы, вы приглашаете лучшего специалиста, он может показывать по мере телеурока потрясающий фильм. Мы посадили класс, учитель сказал: «Здравствуйте, дети. Сегодня урок такой». И дети посмотрели этот фильм. Вроде и учителю не трудно, и действительно уровень, когда какой-то качественный специалист ведёт, — это не то же самое, что этот учитель. И ещё наглядное пособие замечательное. Но усвояемость такого материала на 70 % ниже, чем усвояемость материала урока какой-нибудь Нины Петровны, которой 60 лет и которая не может вам в любой момент показать бронтозавра. Нет, у неё под рукой сейчас его нет. Тем не менее, если она просто рассказывает про палеонтологию, дети гораздо лучше всё усваивают, чем через телеурок. То же самое со всеми компьютерными технологиями. Они хуже, чем непосредственное общение с учителем.

Но замечу, люди, которые со мной не согласятся, найдут себя в компании очень достойных специалистов, которые аргументированно придерживаются прямо противоположного взгляда.

— За таким проектом, который объединяет в себе архитектуру и образование, есть некое гуманитарное сообщение. Что это за сообщение?

— Очень простая идея. В индустриальной школе не было ничего плохого, она просто учила ребёнка жить в индустриальном мире. Он заходил в школу и дальше, как изделие, переходил из класса в класс. Его так точили десять лет, и он повторил этот сценарий 10 тысяч раз и вышел... Кем? Рабочим, который умеет работать на заводе. И он то же самое найдёт в армии, на вокзале, в магазине — ту же структуру организации жизни.

1 / 3

Фото: Kirkkojärvi School / Tuomas Uusheimo

2 / 3

Фото: Kirkkojärvi School / Tuomas Uusheimo

3 / 3

Фото: Kirkkojärvi School / Tuomas Uusheimo

Но если ребёнок выучился таким способом и попал, например, в современный торговый центр, или современный аэропорт, или на площадь большого города, то окажется, что всё, к чему он привык, это не то, как ему нужно здесь себя вести. Ему не дали этих первичных кодов поведения: способности одновременно отслеживать разные события, быть включённым в разные дискурсивные практики, оставаться одному в толпе. Условно, уметь сидеть за столиком в кафе и работать на компьютере при том, что сам этот столик находится на городской площади и там кто-то танцует.

Наш инструмент — пространство, и мы хотим с помощью этого пространства научить ребёнка жить в современном мире. Школа, как и институт, вообще-то, занимается одним — пытается воспроизвести сегодняшнее состояние общества в будущем. В ней взрослые создают подобных себе взрослых. Сегодня мы можем начать транслировать навыки жизни в постиндустриальном мире. Мы уже стали новыми, давайте теперь попробуем научить этому детей.

Фотография обложки: Highfield Humanities College / fcbstudios.com

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме