Фильм «РЕМ»: Выверенный взгляд на жизнь величайшего архитектора современности

, Истории

Рецензия на фильм о Реме Колхасе редактора ArchDaily Джеймса Тейлора-Фостера

Рем Колхас, протагонист фильма. Фото: Томас Колхас

Пантеон нидерландских архитекторов не скуден на великих: в его рядах числятся фигуры масштаба Берлаге и ван Беркеля. Но по размаху своей влиятельности Рем Колхас, правнук архитектора Дирка Розенбурга и сын писателя и мыслителя Антона Колхаса, превзошёл их всех. Более чем сорокалетняя карьера Колхаса во многом предопределила роль архитектора — ранее местного автократа, ныне — глобального дизайнера миров, реальных и воображаемых. Новый фильм, задуманный и спродюсированный проживающим в Лос-Анджелесе сыном архитектора Томасом Колхасом, — это попытка представить работу бюро OMA биографически, «выставить напоказ человеческие впечатления от архитектуры бюро в формате динамичного фильма». Плёвое дело.

Фото: Томас Колхас

Томас ранее не раз упрекал посвящённые архитектуре фильмы в том, что они «собраны из интервью с говорящими головами, разбавленными статичными, безжизненными кадрами пустых зданий». В 2015 году он заявил, что «РЕМ» станет «первым документальным фильмом, полноценно исследующим человеческие условия внутри и снаружи зданий [OMA]». Предложенное видение — и в некоторой степени околокультовый статус бюро — позволили проекту собрать вложения более сотни краудфандеров общей суммой 30 тысяч долларов на Kickstarter. Премьера фильма, на создание которого ушло четыре года, состоялась в рамках 73-го Венецианского кинофестиваля.

«Можно сказать, что Нью-Йорк — это начало. Основа для всего остального». Действительно, в отличие от большинства других городов, Нью-Йорк связан с Колхасом на основательном уровне, благодаря чему открывающие кадры с Большим яблоком настолько же яркие, насколько и прямолинейные. Колхас переехал сюда после окончания лондонской Школы архитектурной ассоциации в 1972 году — позже он создаст «Нью-Йорк вне себя», манифест города. С тех пор эта влиятельнейшая книга, в которой Колхас изучает городские условия «арены предсмертной стадии западной цивилизации», обрела почти мифический статус. Открывающая сцена задаёт курс для всего фильма: его просмотр будет серьёзным занятием, которое потребует от зрителя полного внимания.

CCTV (Китай) Фото: Томас Колхас

Если вы хотите достигнуть лучшего понимания личности главного героя, то фильм вас, скорее всего, разочарует. Да, Колхас летает авиакомпанией Transavia, лоукостером KLM. Он носит почти исключительно Prada. У него нет iPhone. Но, в отличие от, например, фильма Натаниеля Кана «Мой архитектор» (очень личной истории о попытке режиссёра понять своего покойного отца Луиса Кана), в «РЕМ» никто не предлагает человеческой истории — и это к лучшему. Очевидно, что «РЕМ» был непростым вызовом для режиссёра; Томасу удалось создать мощный киноопыт, по качеству на голову превосходящий любой иной документальный фильм об архитектуре. Фильм придаёт истории Колхаса бережную огранку, обращая её в собранное, прошедшее тщательную редактуру повествование, в котором личность архитектора предстаёт исполненной харизмы, загадочной и характерно замкнутой.

De Rotterdam, самое высокое жилое здание в Европе. Фото: Томас Колхас

Определённую степень замкнутости следовало ожидать. Сценаристу, ставшему журналистом, а затем архитектором, Рему Колхасу хорошо знакомы как сила, так и опасность излишней (или недостаточной) публичности. Голландское слово redacteur может относиться как к редактированию, так и к цензуре. В «РЕМ» в глаза сразу бросается большой объём проведённой редакторской работы. В фокусе фильма сразу несколько крупных нарративов: например, здание на Ближнем Востоке, пресса, виллы, сельская местность, 14-я Венецианская биеннале. В то же время другие темы, такие как работы бюро Колхаса или совместные проекты архитектора (нам показывают Марину Абрамович и Ханса-Ульриха Обриста, хотя и недолго), расплываются, словно боке. Если вы не готовы примириться с тем, что история будет подаваться весьма специфическим образом, то многие сцены фильма покажутся вам недостаточно продолжительными или даже скомканными.

Фото: Томас Колхас

Ощущение искренности, готовы вы в неё верить или нет, создаётся благодаря двум приёмам: всеобъемлющему голосу самого Рема, звучащему на протяжении почти всей картины, и тому, что фильм был снят его собственным сыном. Наблюдая мир из-за плеч Колхаса, мы наизусть запоминаем очертания его затылка — это сознательный приём, не только не отталкивающий зрителя, но и придающий картине импульс, который трудно было бы достигнуть каким-либо иным образом. По большей части Колхас движется в кадре вперёд, а мы вместе с камерой плывём вслед за ним. Иногда нам показывают кадры встреч и заседаний, но аудиодорожка в них отредактирована, а многие из этих фрагментов сняты сквозь стеклянные перегородки. Хотя в некоторых сценах о Колхасе говорят другие люди, сам архитектор, помимо случайно брошенных взглядов, редко обращается к камере.

Фото: Томас Колхас

«РЕМ» преуспел в создании самого интимного портрета архитектора из существующих на сей день. Мы узнаём, например, что для Колхаса физические упражнения — это социологическое занятие: «Когда наблюдаешь за движением людей в воде или около неё, многое осознаёшь». Растянутая, почти гипнотическая сцена подтверждает его слова: Колхас плавает в бассейне, после чего в резкой смене кадра нам показывают его прыжок с борта яхты в океан. Сразу после этого мы оказываемся лицом к лицу с главным героем: сверху его пронзительные глаза обрамлены нахмуренными бровями, снизу — полумесяцами морщин. Из-за внезапной и непредсказуемой смены сцен фильм не имеет ни определённой географической привязки, ни чёткой хронологии. Зритель отдан на волю головокружительного расписания Колхаса.

Бездомный в Общественной библиотеке Сиэтла (США). Фото: Томас Колхас

Любопытство наблюдателя, присущее OMA, проявляется в наборе коротких сцен, даже фильмов-внутри-фильма, в которых Томас посещает три здания, спроектированные бюро: Общественную библиотеку Сиэтла, парижскую виллу даль’Ава и «Дом в Бордо» во Франции. Сиэтлский сюжет преследует Марка и Фила, бездомных, которые коротают в библиотеке часы и используют её, чтобы избежать социальной изоляции. «Я не ручаюсь за научность или фактическую точность моего утверждения, но думаю, что некоторые окружения если не вызывают расслабление, то уж точно ему способствуют», — утверждает Марк. Взамен статичных кадров, напрашивающихся в сцену при съёмках архитектуры, нам предлагают очень личное путешествие, в котором маленькая коробкоподобная комната с фортепьяно заслуживает не меньшего внимания, чем культовый атриум библиотеки.

Вилла даль’Ава. Фото: Томас Колхас

Так же фильм подходит и к «Дому в Бордо», одному из частных владений, спроектированных OMA. Построенное в 1998 здание выглядит изношенным: бетонные поверхности покрывают пятна, газон давно не подстригался. После того как один из первых жильцов, отец Луизы Лемуан, инвалид, скончался, новые обитатели дома постепенно переделали его под нужды совершенно иного образа жизни. В интервью Лемуан (которая в 2013 году в соавторстве с Илой Бекой создала фильм «Домашняя жизнь Колхас») прямо признаётся, что домашние условия здесь одновременно комфортные и «непростые». Колхас же здесь предстаёт наиболее спокойным и, возможно, профессионально удовлетворённым.

Рем Колхас в Венеции. 2014 год. Фото: Томас Колхас

«Основы» и «Поглощение современности: 1914–2014» — две выставки, которые Колхас курировал в рамках 14-й Венецианской архитектурной биеннале, — были работами огромного масштаба, и плёнка не может не отразить испытанное архитектором напряжение. Это очевидно в сцене, где Колхаса в преддверии открытия выставки окружает кольцо журналистов: музыка, непрерывная игра оркестра под руководством Мюррея Хидари, стихает, и репортёр просит архитектора описать, что увидят посетители биеннале. Уставившись в пол и потирая в отчаянии бровь, Колхас отвечает: «Извините, я не могу ответить на этот вопрос. Просто прочитайте текст».

Колхас исследует пустыню — финальная сцена фильма. Фото: Томас Колхас

Хотя фрустрации в итоге приходит на смену принятие (Колхас всё же даёт ответ на в миллионный раз услышанный вопрос), сцена поднимает одну из наиболее широких тем фильма, о которой Колхас говорит недвусмысленно: существует проблема звёздного статуса. «Дилемма состоит в том, можете вы использовать этот статус или нет». Успех OMA во многом обязан международному освещению работы бюро, но готовность Колхаса представлять себя общественности подстегнула жадный спрос на его работу, его мнение и его присутствие на мероприятиях.

Должен ли «РЕМ» восприниматься как «официальная» история профессиональной жизни Колхаса? Предоставил ли фильм Томасу и Рему уникальную возможность бережно отредактировать — хотя редактирования не избежать в семидесятиминутной картине — и переформулировать нарратив карьеры, собравшей большее количество обсуждений, критики и восхищений, чем карьера любого другого из ныне живущих архитекторов? Возможно. В любом случае, я уверен, что это сделало фильм только лучше. Объективность переоценивают.

Оригинал можно найти здесь.

Российская премьера фильма «Рем»  пройдет на «Стрелке» 21 мая.

Материал подготовлен в партнёрстве с редакцией ArchDaily.

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме