Сайт журнала не обновляется. Редакция Strelka Mag остановила свою работу 28 февраля 2022 года.

Познакомьтесь с молодыми художниками, чьи работы вдохновлены бурятским буддизмом

, Истории

Автор: Саша Дорфман

Этой зимой в Улан-Удэ открылся первый центр современного искусства «ЗАЛУУ», где будет представлено молодое искусство Бурятии. Strelka Mag поговорил с пятью локальными молодыми художниками об их работах, современной бурятской культуре и её будущем.

Надежда Абзаева, куратор и дизайнер одежды

Свою учёбу, связанную с искусством, я начинала в РГГУ на факультете истории и теории искусства. После этого училась на кураторских курсах в Австрии (Летняя школа Оскара Кокошки), во Владивостоке (ВШСИ), сейчас участвую в «НеМоскве» и учусь в школе Родченко. В рамках всех этих школ я разрабатывала кураторские проекты, связанные с историей, локальной идентичностью и деколониальностью. Как независимый куратор веду проекты в Улан-Удэ.

После окончания университета в Москве я скучала по Бурятии. Мне хотелось работать с локальной культурой, познакомиться с бурятскими художниками и самой создавать проекты с бурятским контекстом. Поэтому вернулась в Улан-Удэ. Здесь я понемногу стала погружаться в среду, старалась много читать о бурятском искусстве, традициях и истории. Кроме этого, не так давно я окончила Академию дизайна и брендинга Metrics, выпустила коллекцию и основала свой бренд одежды.

Коллекция «Ветер дует» / Фото: Алиса Баклашова

В дизайне я также исследую вопросы идентичности. Один из важных элементов моей последней коллекции — форма бараньего рога, взятая из бурятского орнамента. Этот рог я собираю из отрезков ткани, отходов производства и создаю из него жакеты, платья, юбки. Он состоит из восьми частей, отсылая к моему кураторскому проекту, который я защищала в Австрии, — «8 историй невинности и взросления». Он о том, что все мы обладаем гибридной идентичностью, состоящей из суммы разных культур, социальных, политических, экономических явлений. И восемь частей — это те грани, из которых может состоять каждый человек.

Коллекция «Ветер дует» / Фото: Алиса Баклашова

В этом году я также занималась открытием центра современного искусства «ЗАЛУУ» в Улан-Удэ. Нашей первой выставкой была «Сагаан Саг» — сборный коллективный проект без специальной тематики. Мы хотели показать срез молодого бурятского искусства, волнующие художников темы и интересные им техники.

1 / 2

Открытие «ЗАЛУУ» / Фото: Алиса Баклашова

2 / 2

Сегодня в творческой среде Улан-Удэ чувствуется воодушевление и энергия. Всё больше художников не ограничиваются одним медиумом и работают в самых разных направлениях, перерабатывая бурятскую культуру и создавая на её основе собственный мир. Именно это мы хотели показать на выставке — свободу от профессиональных, художественных стереотипов, творческий поиск и эксперимент, который всегда был важным для развития искусства.

Амгалан Ринчинэ, художник, исследователь и дизайнер

Вся моя художественная практика — результат исследований. Больше всего меня интересует, кто я такой как бурят, как часть моего народа. В Бурятии люди по-особенному относятся ко многим вещам, здесь даже время будто течёт по-другому. У нашей культуры богатая мифология. Мне кажется, все эти детали с детства формировали и меня самого. Именно это я и изучаю в своих проектах, пытаясь выделить и современные аспекты нашей культуры.

Одна из моих работ, «Знойная степь», выглядит как кокон из валяной шерсти. В этой природной форме происходит полная трансформация, меняется всё: строение тела существа, система пищеварения. Такой процесс, мне кажется, происходит сейчас и с бурятским обществом. Его можно назвать формированием идентичности. Ведь внутри большой страны народу сложно чётко определить себя: политика государства нивелирует различия.

«Хий морин» (Конь удачи)

Многие мои проекты также основаны и на бурятской мифологии, знакомой мне с детства. На открытии «ЗАЛУУ» у меня было две работы. Первой стала керамика, вдохновлённая историей про камень удачи. В буддийской философии есть притча о камне, способном исполнить любое желание. Это сильно перекликается с бурятской чертой — даже в самых бытовых вопросах надеяться на чудо, узнавать у Ламы, буддийского астролога, как поступить. Керамическая чаша хорошо иллюстрирует эту черту: это одновременно и бытовой предмет, и камень. На второй работе этот же сюжет показан с другого угла. Там изображён хий морин — мифическое существо, конь удачи, который несёт на спине тот же камень. На моей картине конь летит, а из него сыплются камни — удача для моего народа, который в неё очень верит.

Бурятское искусство — очень молодое, довольно разрозненное и неосмысленное. Но я думаю, что на основе такой работы с местной мифологией, локальными материалами и традиционным ремеслом мы будем постепенно изобретать собственный визуальный язык. И когда-нибудь, приходя на выставку, люди смогут легко сказать: «О, это бурятское».

Юмжана Сюй, художница

Моими первыми работами были автопортреты, в них не было никакой особой бурятской эстетики. Тогда я хотела начать выставлять их, писала разным местным выставочным пространствам. И в одном из них меня спросили, есть ли у меня что-то связанное с бурятской тематикой. Меня очень удивило, что для этих пространств обязательно наличие чего-то явно бурятского в работах художника. Такой сувенирный подход к культуре тогда сильно меня огорчил, захотелось максимально уйти от этой темы. Но со временем она всё равно меня притянула. Мы с детства погружены в местную культуру, ходим в дацаны. Помню, как в подростковом возрасте приходила в Иволгинский дацан и залипала на резьбу, цвета, скульптуры божеств. Всё это оставило сильное впечатление, благодаря которому буддийские образы и появились в моих работах.

Мне нравится работать в разных техниках и медиумах. С их помощью я перерабатываю образы местной культуры, бурятского буддизма и трансформирую их в свою вселенную — мир Сюреалии. У меня есть маски, сделанные из папье-маше. Из этого материала делают буддийские маски и даже скульптуры в дацанах.

Сюреалия на открытии центра «ЗАЛУУ» / Фото: Алиса Баклашова

В центре моей инсталляции на открытии «ЗАЛУУ» была «Карта Сюреалии» — единый и продуманный образ всей моей художественной реальности. Некоторые элементы картины были вдохновлены «Атласом тибетской медицины». Это была интерактивная инсталляция, внутрь которой можно было зайти и прочувствовать Сюреалию.

Ещё недавно многие буряты будто бы избегали разговоров о своей идентичности. Теперь же чувствуется новая волна, люди стали заново изучать свою культуру. Но пока, как мне кажется, бурятская культура и искусство оказались на стадии сувенирности, когда бездумно используются только самые ключевые их мотивы. Но я думаю, что чем дальше, тем больше художников будут по-новому смотреть на знакомые с детства символы и интегрировать их в свои современные практики.

Ася Лыгденова, каллиграф, художница, графический дизайнер

Моя история с каллиграфией началась с журнала. Вместе с Маргаритой Дамбаевой мы сделали «Ошор зам», где рассказывали о современной бурятской культуре, показывали молодёжные тренды и публиковали фэшн-съёмки. Для одного из номеров нам предложили написать о монгольской каллиграфии. До этого мы всегда думали, что сегодня этим никто не занимается, что это искусство осталось в прошлом. Мы пригласили монгольских каллиграфов в Улан-Удэ, они провели выставку. Оказалось, что этот вид искусства активно развивается в Монголии. Так журнал помог нам приобщиться к сообществу каллиграфов, самим начать изучать это искусство и продвигать его в Бурятии.

Каллиграфия как вид старомонгольского языка была для бурятов утеряна. Но, как выяснилось, это никакой не старый, а действующий язык. Его используют даже во внутренней Монголии в Китае. Сегодня все тексты в стране стараются перевести на монгольскую вязь, её преподают в школах, и вся молодёжь умеет её читать и писать ею. Это всё было мне очень интересно. Мы познакомились с мастерами каллиграфии, подружились с ними и образовали Центр каллиграфии. Он получил статус международного.

1 / 2

2 / 2

На открытии «ЗАЛУУ» внутри моей композиции из бумаги была надпись «хий морин» — «ветер удачи». Есть такая бурятская традиция. Когда наступает Белый месяц, то есть Новый год по лунному календарю, люди идут в дацаны, приносят хадаки (узкие разноцветные буддийские платки. — Прим. ред.), пишут на них своё имя и привязывают. В это время года сильно дуют ветра. И считается, что чем лучше дует, чем больше развивается твоё имя, тем удачнее будет год.

Юма Раднэ, художница

Я уже не живу в Бурятии, поскольку учусь в Венской академии художеств. Здесь я изучаю фигуративную живопись, поэтому моё искусство сосредоточено именно на ней. Но иногда оно трансформируется в другие медиа, например скульптуры. Несмотря на то что я постоянно нахожусь в Европе, мои работы всё равно связаны с бурятской культурой. На выставке в «ЗАЛУУ» была моя текстильная скульптура — я сшила её во время первой самоизоляции, когда вернулась на карантин в Улан-Удэ. Это полуженщина-полубык, вдохновлённая образами из мифологии. Я и раньше делала подобные скульптуры полулюдей, но обычно они были больше похожи на человека: у них была бежевая кожа, человеческие глаза и носы. В этот раз мне захотелось сильнее экспериментировать.

Nimasuu

Я точно вернусь в Бурятию, когда мне будет что ей дать, когда стану сформировавшимся художником. Мне хочется, чтобы мои дети росли именно здесь, были бурятами, говорили на бурятском, считали Бурятию своей родиной. Я сама выросла в этой культуре, и теперь мне важно, чтобы у моих детей была бурятская душа: этому, в отличие от основ буддизма, нельзя научиться, можно только обрести во время жизни в этом месте.

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме