«В Калининграде все — мигранты и отшельники»: посмотрите на фотоисторию о переселенцах Александра Матвеева

Фотограф Александр Матвеев два года снимал портреты мигрантов Калининграда и городские пейзажи для совместного проекта с берлинским антропологом Ритой Сандерс под названием «Разный Калининград». Strelka Mag публикует фотографии одноименной серии Матвеева вместе с очерком Василия Колесника.

Фотосерия Матвеева станет частью книги «Таксономия Молдовы. Мигранты Калининграда», которая выходит осенью в издательстве берлинского исследовательского центра ZOiS. Очерк Василия Колесника будет опубликован в предисловии.

Серия «Разный Калининград». Жилой дом на Московском проспекте, вид с пустыря у Дома Советов

Александр Матвеев в прямом смысле и в переносном много лет добровольный отшельник. В прямом смысле — потому что с догматическим упрямством фотографирует туманы, которыми на рассвете зимой бывают укрыты леса Самбийского полуострова бывшей Восточной Пруссии. В переносном — потому что его выразительные строгие пейзажи, только недавно объединенные серией «Прусская зима», не вклинились ни в магистральную калининградскую художественную традицию, ни в «Новый пейзаж» — главный современный экспортный жанр России.

Первое несовпадение объясняется тем, что калининградская традиция, годами укреплявшаяся негласной программой местного союза фотохудожников, наследует послевоенному репортажному стилю, который насквозь пронизан сюжетом конфликта прошлого и настоящего. В «Прусской зиме» редко замечают настоящее и прошлое одновременно, а вместо конфликта в ней напряжение.

1 / 8

Серия Матвеева «Прусская зима»

2 / 8

3 / 8

4 / 8

5 / 8

6 / 8

7 / 8

8 / 8

«Новый пейзаж» (второе несовпадение) возник в начале 2010-х, когда фотографы стали критически осмыслять гротескные постиндустриальные ландшафты России. Пейзажи «Прусской зимы» не сделаны в городе, а значит в них нет и «нового». Существует еще методическое отличие: условные «новые» пейзажисты, в основном столичные фотографы, снаряжают целые экспедиции; Матвеев же до недавнего переезда в Калининград оказывался в лесу, просто выходя за порог дома в Зеленоградском районе, в поселке Колосовке — ко времени первых снимков серии 1537 человек населения, с Матвеевым — 1538.

Есть, впрочем, совпадение. Оно позволило Матвееву не присоединиться к какой-либо традиции, но скорее, наоборот, узаконило положение отшельника. В 2017 году его пригласили участвовать в Триеннале российского современного искусства московского музея «Гараж» — по беспристрастной оценке куратора язык автора оказался сопоставим с языком английского пейзажиста Майкла Кенны, последователем которого Матвеев себя не считал и тем более не пытается ему подражать. Триеннале институционализировало долгое ритуальное служение гению места, вселило смелость экспериментировать внутри собственной художественной системы. Лесная тропа привела автора в город.

Памятный знак морякам-балтийцам на Московском проспекте

Памятник 1200 гвардейцам в Парке Победы

Закхаймские ворота

Жилой дом на бывшем немецком кладбище на ул. Гагарина

В 2017 году Матвеев и социальный и культурный антрополог Кельнского Университета Рита Сандерс начали проект «Разный Калининград: как мигранты создают место и дом». Тема определила фактуру эксперимента, а при работе с ней начали заполняться пробелы. Приблизившись по формальным критериям к местной традиции и соединившись с популярным жанром материковой России, Матвеев сохранил индивидуальность и сделал высказывание на своем языке. Иначе говоря, «Разный Калининград» — это исследование конфликта прошлого и настоящего, выполненное в манере «нового пейзажа», но в границах сложившейся художественной системы.

1 / 9

Заур Аббасов, заместитель председателя религиозной мусульманской организации «Ихсан» (переехал в Калининград из Азербайджана в 1998 году)

2 / 9

Джульетта Каспарова. Переехала из Баку в 1990 году

3 / 9

Хаким Биктеев, сооснователь мусульманской общины Калининградской области. Родился в селе Алтар (Республика Мордовия), в Калининграде живет с 1945 года

4 / 9

Ованнес Минасян, скульптор, переехал из Еревана в 2014 году

5 / 9

Павел Платон, художник (переехал из Казахстана в 2005 году)

6 / 9

Сварщики Анвар и Алишер Тагаевы, работают на судостроительном заводе «Янтарь». Переехали из Турсунзаде (Таджикистан): Анвар 2007 году, Алишер — в 2014

7 / 9

Семья Нурилиных (переехали из Ташкента)

8 / 9

Павел Полицер, отставной офицер (переехал из Перми в 1947 году)

9 / 9

Яна Скурихина,начальник отдела по инновационной и научно-методической деятельности Калининградской областной научной библиотеки (переехала с Дальнего Востока в 2011 году)

Миграция — это каркас осмысления калининградской идентичности. Непрерывный процесс, под влиянием которого формируется городская культура, среда и способы их осмысления. Первая (вынужденная) миграционная волна была следствием катастрофы, разделившей ХХ век пополам. Её очевидцы — завербованные советские переселенцы — приезжали под влиянием политической пропаганды. Коренное население области — примерно на четверть дети, внуки и правнуки свидетелей той катастрофы, до сих пор отзывающейся в коллективной памяти. Другая часть населения — добровольные переселенцы поздних волн. Сейчас причины и следствия миграции в Калининграде немногим отличаются от других регионов России. Пропаганду заменил открыточный образ, вербовку — государственная программа по содействию добровольному переселению. В Калининграде все — мигранты и отшельники.

Первая попытка заговорить о влиянии миграции на образ мысли горожан была академической. В 1992 году в Калининградском государственном университете (сейчас — БФУ им. Канта) закончили книгу «Восточная Пруссия глазами советских переселенцев» — работники ассоциации устной истории университета за четыре года взяли 300 интервью у тех, кто приехал после Второй Мировой войны в еще безымянную область. «Разный Калининград» — попытка художественная, она устанавливает диалог с академической, но отражает сегодняшний день: за четыре года Рита Сандерс взяла больше 70 интервью.

Памятный знак героям-комсомольцам, погибшим при штурме Кёнигсберга (Парк «Южный»)

Промзона между ул. Харьковская и Правой набережной

Дом Советов (вид с Нижнего пруда)

При кажущейся отстраненности и бесконфликтности фотографий Матвеева в них вложен глубокий и острый конфликт. Если ранний Матвеев — это отрицание новейшей истории места, то поздний — принятие.

«Прусская зима» наполнена отрицанием: автора захватывало, что природа сегодня и тысячу лет назад — одинаковая, он видел в ней глубокую старость и воображал себя в прошлом намного более далеком, чем собственное; в прошлом, где его еще нет, а мир уже древний. Безлюдные пейзажи природных ландшафтов, как они выглядели до того как Саша родился. До того как родились люди, способные ненавидеть, нападать и обороняться. Это персональное переживание исторической травмы. Природа одушевлена, могущественна и непостижима, а черно-белый цвет значит прошлое. Через это переживание формировался художественный язык — фронтальная композиция, строгая иерархия, ритмическое построение объектов. На этом же языке продолжился разговор о миграции.

Серия «Разный Калининград». Крестовоздвиженский собор в бывшей Кирхе креста на ул. Генерала Павлова (остров Октябрьский)

Цирк в Южном парке

Луг на улице Суворова, вид в сторону порта через Товарный ручей

Кажется, что в «Разном Калининграде» все, начиная с времени года, противоположно «Прусской зиме». Фотографии чаще летние и весенние. Городские, а не загородные. Сделаны при ясном солнечном свете, а не в рассветных сумерках. В объективе — физическое, а не метафизическое. Человек, а не отсутствие человека. Автор непредумышленно обманывает ожидания и разрушает стереотипы. Девять из десяти для изображения темы использовали бы энергичный жанр репортажа. Матвеев верен композиционным принципам, и упорядоченные иные объекты говорят все о том же. Наблюдение за гротескным ландшафтном отстраненное, но Матвеев документирует уходящую красоту мест, которые любит.

Памятники и скульптуры, новая архитектура и старая, дома и заводы, бомбоубежища, цветы, бывшие протестантские церкви и современные православные. Теперь они составляют систему, задают ритм и расставляют акценты. Центральный элемент этой системы не столько даже люди, чьи нежно сделанные портреты чередуются с пейзажами. Это деревья. Именно они раскрывают миграцию в прежнем мистическом измерении, где сменяющиеся поколения и эпохи — это безымянная память, бесконечное фамильное древо. Искусственная новогодняя елка, установленная на главной городской площади рядом с обелиском, возведенным в 2005 году по случаю празднования объединенного 750-летия Калининграда и Кенигсберга.

Первые переселенцы рассказывали о красоте в руинах. Новые переселенцы чаще говорят о погоде. Движение через отрицание к принятию привело автора к тому, что он впустил в свой художественный мир человека, который живет там, где кончается лес прусской зимы, весны, лета и осени.

Как морские волны смывают следы и песчаные замки, миграционные волны меняют ткань города. Следов Матвеева не осталось на побережье, он окунулся в другую волну, несущую в город людей, чьи дети и внуки через десятилетия будут искать и, наверное, фотографировать свой любимый знакомый Калининград, растворяющийся в меняющемся новом и разном.

1 / 11

Триумфальная колонна и новогодняя елка на Площади Победы

2 / 11

Калининградский государственный технический университет

3 / 11

Башня «Врангель»

4 / 11

Бомбоубежище на Октябрьской площади

5 / 11

Судостроительный завод «Янтарь»

6 / 11

Церковь Спаса Нерукотворного Образа в микрорайоне Сельма

7 / 11

Вид на сиротский приют и Кафедральный собор с острова Октябрьский

8 / 11

Строительство стадиона «Калининград» на острове Октябрьский

9 / 11

Микрорайон «Восток», ул. Флотская

10 / 11

Двор между улицами Товарной и 8 Марта

11 / 11

Ротонда королевы Луизы в Центральном парке

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме