​Отрывок из книги «Прогулки по Стамбулу: В поисках Константинополя»

, Дома

В мае издательство Corpus выпускает книгу «Прогулки по Стамбулу: В поисках Константинополя» историка-византиста Сергея Иванова. Впервые книга была издана пять лет назад. Однако за последние пять лет некоторые византийские памятники оказались безвозвратно утеряны, а к другим местные власти перекрыли доступ. В том числе поэтому путеводитель, в котором автор перечислил и детально описал каждый памятник старейшего турецкого мегаполиса, постепенно воссоздавая образ исчезнувшей империи, особенно актуален. Strelka Magazine выбрал отрывок, в котором автор рассказывает о памятнике Кахрие-Джами и о том, почему попасть туда — редкая удача для современного туриста.

Обложка книги «Прогулки по Стамбулу: В поисках Константинополя»

 

Кахрие-Джами

Это поразительно целый и цельный памятник, хоть он и служил мечетью на протяжении очень долгого времени — с 1511 по 1945 г.

Новая жизнь для него началась благодаря стараниям замечательного энтузиаста Византии и одновременно предприимчивого дельца, американца Томаса Виттемора, который в своё время убедил Ататюрка сделать музеем и Св. Софию.

Памятник изучен с образцовой тщательностью, причём первым его исследователем ещё в конце XIX в. был другой энтузиаст, русский искусствовед Фёдор Шмит — страстно увлекавшийся человек, сделавшийся потом большевиком, а потом, естественно, расстрелянный.

Как писал про Кахрие полтора века назад один русский путешественник, «добраться до этой очень интересной маленькой мечети почти подвиг: сколько нужно пройти (ехать в экипаже невозможно) улиц, переулков и закоулков, мимо грязных базаров и тысяч лавок». Сейчас, конечно, патриархальности сильно поубавилось, но не изменилось местоположение памятника, задвинутого в северо-западный угол Города: добираться до него по-прежнему не слишком удобно.

Если тронуться на север от важного транспортного узла, ворот Edirnekapı, нужно пройти 600 м вдоль Феодосиевой стены и около пятой по счёту башни свернуть направо, в переулок Kariye Camiisok, который и выведет нас к Kariye Camii, бывшей византийской церкви Богородицы Хора.

Подойдя, начнём с привычной уже аккомодации глаза и воображения: заменим минарет колокольней, потом изымем из арок на западном фасаде штопку поздней кладкой, после чего получим свободную полупрозрачную аркаду-галерею. Дальше можно обойти здание кругом и полюбоваться на остатки гигантского контрфорса с одним разрушенным пролётом, возведённого в XIV в., чтобы удержать оползание почвы (попавший в сезон цветения будет восхищён чудесным садом и успеет походя задуматься о его возможной монастырской предыстории). Там же, с восточной стороны, лучше всего видны следы первоначальных субструкций, на которых было возведено предшествующее монастырю сооружение (арки VI в., вероятно, с заполнением IX в.). Обратим внимание: на южной стене парэкклесия, а значит, и всего сооружения, есть удивительная декорация. Полуколонки расположены на традиционной подложке из слоёв, напоминающих нормальные пилястры. Мы находим их даже под оконными проёмами, по их центру. По закону какой-то плоскостной ритмики эти полуколонки просто делят стену на вертикальные промежутки. Абсолютно немыслимая в лоне нормального восприятия тектоники вещь. Это типично византийский подход к тектонике, точнее, отход от неё — очень важный принцип устройства декорации.

 

История

Первый монастырь появился на этом месте ещё в VI в. или в начале VII в., и его название, Хора, то есть «страна, земля, вместилище», изначально, скорее всего, отражало реальность пейзажа: в это время вокруг действительно простирались поля.

Монастырь основал то ли дядя императрицы Феодоры (имелся ли у неё дядя, неизвестно), то ли, что более вероятно, генерал Крисп, зять тирана Фоки, произведённый им в эпархи Города. Он перешёл на сторону восставшего против Фоки Ираклия и помог тому свергнуть тестя, однако вместо благодарности был заточен Ираклием в Хору. К этой эпохе, скорее всего, относятся подземные субструкции обители, которые мы видели с восточной стороны.

Монастырь резко вырос в своём значении, когда по соседству обосновалась императорская резиденция: высокопоставленные лица часто дожидались тут приёма во Влахернском дворце. Здесь подолгу бывали Иоанн Векк, Афанасий и другие патриархи. Сюда же они собирали епископов для совещаний. Иногда император не принимал подолгу, и они пребывали в Хоре неделями. Именно из-за такого соседства около 1315 г. за восстановление храма взялся Феодор Метохит.

Феодор был сыном опального вельможи, сосланного в Никею, и рисковал остаться провинциальным эрудитом, не сведи его судьба с императором Андроником II — в 1290 г. василевс, совершая поездку по империи, заметил красноречивого юношу. Потом была дипломатическая карьера, за которой последовал пост великого логофета, то есть премьер-министра. Метохит стал несметно богат, выдал дочь замуж за императорского племянника и сделался самым влиятельным человеком в империи. Это не сказалось на его привычках книжного червя: проводя день в гуще придворных интриг, ночи он посвящал чтению и сочинительству. Современники называли его «ходячей библиотекой». Он занимался философией и астрономией, писал архаичные стихи и комментировал древних авторов. От него дошло множество сочинений, далеко ещё не полностью опубликованных.

Под руководством Метохита подвергся переделке центральный купол Хоры, а в остальном главное здание осталось прежним, получив лишь мозаики, мраморную отделку и новые полы. Зато оба нартекса и все остальные пристройки были возведены с нуля. Реконструкция завершилась весной 1321 г. Это было тревожное время: император Андроник собирался судить собственного внука и тёзку, однако Метохит посоветовал отложить суд, поскольку горожане, разгорячённые чрезмерными возлияниями на Масленицу, могли устроить бунт. Император послушался, однако напряжение в Городе только нарастало. И вот 7 марта 1321 г., когда премьер-министр вместе с монахами присутствовал на первой всенощной в новоотреставрированной церкви Хоры, произошло нечто загадочное.

Историк Никифор Григора пишет: «Около полуночи мы стояли вместе с ним и слушали славословие. В это время пришёл кто-то от царя с новостью: когда часовые хотели идти спать, раздалось такое ржание около дворца, что люди встревожились. Ведь не было ни одной лошади ни внутри дворца, ни у ворот. Все друг друга спрашивали, что бы это значило. Ржание дошло и до ушей царя, который послал узнать, откуда оно вдруг в такую позднюю пору. Оказалось, что оно раздаётся от той лошади, которая нарисована на одной из дворцовых стен».

Андроник, по всем вопросам обращавшийся к Метохиту, побеспокоил его и теперь. Первый министр, не отрываясь от литургии, велел передать владыке, что это — доброе предзнаменование его побед. Однако через какое-то время опять явился гонец с раздражённым ответом императора: «Ты ничего не понимаешь — просто хочешь, как обычно, сказать приятное!» Этот эпизод хорошо показывает, какая нервозность царила во Влахернах.

Оппозиция всесильному вельможе росла, тем более что его собственные сыновья приняли участие в одном из мятежей против императора. В 1328 г. Андроник III захватил Город.

Эта смена власти ударила по Метохиту в первую очередь. Как писал современник, «тот, кто всем казался самым богатым после императора, мгновенно сделался нищим. Можно было услышать, как завистники говорят, будто всё его богатство добыто из крови и слёз».

Оказавшись в ссылке, Феодор очень переживал за судьбу своего самого любимого детища, монастыря Хоры, и в своих письмах увещевал его иноков следующим образом: «Эта обитель значит для меня больше, чем что бы то ни было другое в жизни. Одна только мысль о ней и способна заставить меня забыть о тяготах. Ваше благосостояние было для меня главной заботой как ранее, когда у меня всё шло хорошо, так и теперь, посреди несчастий. Моё сердце принадлежит обители. Моё первейшее желание — чтобы монастырь жил, неуязвимый для ущерба, наносимого временем или чем-либо ещё». Метохит уговаривает монахов не расхищать монастырского имущества, но из письма ясно, что разграбление уже шло полным ходом.

Особенно опальный министр уговаривал иноков беречь библиотеку: «Пожалуйста, ради меня храните в безопасности и неприкосновенности бесценные книги. Я предусмотрительно поместил богатство в монастыре. Оно поистине огромно, и я не знаю, есть ли где-либо равное ему. Это собрание абсолютно незаменимо, и не только для монастыря — ведь оно сильно превышает ваши нужды. Его страстно хотят и желают все образованные люди. При случае и некоторые члены монастырской братии могут им воспользоваться, но во все времена этого будет хотеть множество людей со стороны. Я бы очень расстроился, если бы узнал, что мои распоряжения касательно этой библиотеки не исполняются, что книги подвергаются расхищению или подтачиваются червями».

Увы, от библиотеки не осталось ничего. Зато пристройка, где могли храниться книги, уцелела: с северной стороны к храму примыкает двухэтажное помещение (туда туристов, к сожалению, не пускают), второй этаж которого мог быть скевофилаксом, а мог и хранить драгоценные рукописи. Теперь там лишь пустые стены.

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме