, Среда

Забота о безопасности или контроль над нашими телами — как цифровые пропуска меняют жизнь горожан

Автор: Саша Дорфман

Уже неделю в Москве действуют цифровые пропуска. Горожане не могут просто так выходить из дома, ездить на велосипеде и фланировать. Strelka Mag поговорил с культурологом Оксаной Мороз о том, как введённые правила изменят наше ощущение себя в городе и чем забота о безопасности отличается от контроля над нашими телами.

 

О грани между безопасностью и авторитарным контролем

Оксана Мороз

Недавно коллеги из Роскомсвободы совместно с белорусской правозащитной организацией Human Constanta запустили проект Pandemic Big Brother — интерактивную карту для отслеживания нарушений цифровых прав по всему миру. Этот проект важен, потому что введение цифровых пропусков открывает новые возможности для манипуляций данными. И даже те, кто позитивно воспринимают новые меры, опасаются, что в странах с недостаточно развитой демократией такое отслеживание граждан продолжится и после снижения угрозы пандемии.

Текущий кризис всё больше приобретает не только медицинский, но и биополитический характер. Как учит Фуко, медицинская власть и здравоохранение сами по себе являются биополитикой. Но когда государство полностью подчиняет сферу стратегических и тактических медицинских решений, они становятся особенно биополитичны. Вводимые меры, по крайней мере в Москве и некоторых других регионах, выглядят скорее как ужесточение биополитики, нежели как забота о сохранении социального благополучия.

Фото: istock / Phynart Studio

Было бы странно говорить об авторитаризме, если бы в стране был введён режим ЧС и ЧП. В этих случаях начинают работать иные практики управления территориями, которые в разной степени ограничивают гражданские права и свободы жителей. Такой режим вводят, когда речь идёт о тотальной угрозе. Жёсткие правила поведения в таких случаях становятся временной нормой. ЧП было введено, например, в Израиле. При этом там действует решение о сворачивании карантинных мероприятий (уже увеличена дистанция для свободного перемещения граждан).

Когда режимы ЧС и ЧП не введены, но при этом появляются новые законодательные меры, у граждан возникают вопросы. В этом случае цифровая слежка, комендантский час и запреты на передвижения формально нелегитимны.

Фото: istock / lapandr

Чрезвычайный режим требует развитой политической воли и экономической системы. Его объявление — сильное политическое высказывание президента или правительства. Это акт радикального, но понятного отчуждения свобод, и шансов, что горожане примут его — больше. Но поскольку наше государство не готово к подобным актам ни политически, ни экономически, появляются просто новые ограничительные правила. Например, режим самоизоляции. Непонятно, насколько он легитимен с точки зрения права. Да и просьба не отходить от дома дальше, чем на 100 метров, не выглядит очень продуктивной.

Иногда кажется, что подобные меры — ответ государств на действия граждан. Люди продолжают выходить на улицу, индекс самоизоляции в Москве падает, и власти решают ужесточить правила. Но нет никаких гарантий, что после окончания пандемии используемые инструменты сбора данных прекратят работать.

В таком контексте введение цифровых пропусков видится как ещё один инструмент авторитарных ограничений. Но важно помнить, что подобные меры вводились в странах с самыми разными политическими режимами: и в странах Европы, и в Сингапуре, и на Тайване, и в Южной Корее. Эти меры можно считать международной тенденцией.

Фото: istock / Tsuji2

 

О перераспределении власти

Сейчас мы наблюдаем ситуацию, которую некоторые аналитики называют вирусным федерализмом — когда при столкновении с экстремальными обстоятельствами происходит перераспределение власти. Региональные администрации теперь сами принимают решения, как выстраивать борьбу с вирусом. И это большая проблема. В регионах уже многие годы назначают людей, которые привыкли подчиняться федеральным решениям.

В результате некоторые губернаторы подали в отставку сразу после того, как им пришло указание справляться с кризисом самостоятельно. В то же время в других регионах развивается локальный сепаратизм: их главы принимают решения, которые в некоторой степени опережают федеральные установки. В этом смысле показателен Татарстан, где пропускной режим ввели на две недели раньше, чем в Москве. Такая ставка на федерализм помогает власти избежать авторитарного образа. Кроме того, на жёсткую централизацию нет ресурсов.

Я думаю, в ближайшие месяцы мы увидим, как будет расти и падать рейтинг президента, ключевых министров и руководителей регионов. Например, исследователи американской политики уже отмечают низкий рейтинг Трампа во время пандемии — процент одобрения его действий среди граждан не превышает метки пятьдесят. Правильная с точки зрения граждан реакция на кризис — хорошая возможность легко увеличить рейтинг. Когда случилась трагедия 11 сентября, у Буша-младшего рейтинг превысил 90 процентов. За Трампом мы такого не наблюдаем, а значит, граждане не особо поддерживают его меры по борьбе с пандемией.

Photo: istock / nycshooter

Конечно, в России существует проблема с тем, как считают рейтинги. Но можно взглянуть на реакцию российского фейсбука. Мы увидим там редкую поддержку Собянина за то, что москвичей до определённого момента не ограничивали в правах. Но она рассыпается на фоне критики перекладывания плитки в момент кризиса, на фоне жалоб малого бизнеса или совсем недавнего коллапса в метро.

Уже сейчас ясно, что перегиб в жёсткости систем наблюдения скажется на доверии к властям и, самое главное, на условной осознанности горожан. Человек не станет нарушать правила, когда увидит, что введённые меры действительно помогают. Но сейчас кажется, что цифровой контроль приведёт скорее к увеличению слежки и усилит ощущение, что мы не на «самоизоляции», а на «домашнем аресте».

 

Как цифровой контроль изменит наши ощущения от города

Многие сегодня перенесли свой привычный образ жизни в онлайн-пространство. Город теперь считается небезопасным: его захватил вирус. При этом многие горожане вынуждены выходить из дома, есть и те, кто не соблюдает самоизоляцию. Их понимание города также меняется. Они стараются избегать заполненных людьми пространств (или мест, имеющих такой потенциал), а те в итоге перестают быть живыми. Кризис привёл к закрытию многих «точек сборки» города, а значит, и к изменению логики передвижений по нему. Мы вполне можем не узнать наш город, выйдя из самоизоляции.

Фото: istock / Kichigin

Цифровые пропуска тоже сильно изменят опыт проживания города. Раньше мы могли быть спонтанными: пошли в магазин, по пути встретились с друзьями, зашли в гости. Сейчас, прежде чем выйти из дома, надо выбрать цель «отлучки», указать все фактические данные о месте назначения и действовать в соответствии с указанной информацией. Это превращает проживание города в ограниченный набор поступков.

Кроме того, в первое время будут возникать проблемы с техническим сопровождением всех введённых мер. Система может не справиться с контролем огромного мегаполиса. В этой ситуации люди будут чувствовать, что город и они в нём — забыты.

Физически мы легко можем выйти из дома — достаточно одеться, закрыть квартиру и выйти из подъезда. Но оказывается, что теперь такое простейшее использование города может стать началом нелегальной интервенции. Город как будто перестаёт принадлежать горожанам, становится объектом новых правил управления. А ещё в городе появляются новые странные «привилегированные» — те, кому всё ещё можно или нужно выходить на улицу, правда, под угрозой заражения.

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме