, архитекторы.рф

«Наша профессия находилась на дне»: главное из беседы архитекторов на Неделе «Стрелки»

Автор: Кирилл Головкин

Лилия Гиззятова — архитектор-управленец, она занимает должность замруководителя Дирекции общественных пространств Владивостока. Василий Большаков, наоборот, — практик, он работает главным архитектором мастер-планов компании «Брусника». Оба — выпускники программы Архитекторы.рф. На Неделе «Стрелки» в Новосибирске Лилия и Василий поговорили о том, как меняется — и возрождается! — их профессия сегодня. Strelka Mag пересказывает главные тезисы беседы.

 

О профессии архитектора

Василий Большаков: Во-первых, архитектор — это профессия про будущее. Мы создаём будущее, которого пока нет. Поэтому должны быть визионерами, должны понимать и прогнозировать, а где-то и предсказывать, как будут развиваться города.

Во-вторых, мы должны разбираться чуть ли не во всём на свете. Важно быть жадным до знаний, любопытным. Потому что мы создаём пространство для жизнедеятельности человека, в которую входят не только работа, жильё или отдых, но и множество других аспектов.

Вообще, архитектор — это человек, который понимает, как преобразовать пространство вокруг себя, и хочет этого добиться. У него всегда немного зудит от того, что тот или иной клочок земли можно сделать лучше. При этом его главная цель — реализовать задуманное. Архитектор должен искать способы осуществить свои идеи, а не просто жить в каких-то розовых мечтах.

Лилия Гиззятова: Я нашла себя в другом амплуа. Я человек, который координирует большие системы и отвечает за то, чтобы функционировали все городские структуры. То есть иногда архитектор может и не работать с будущим.

Мы получили настолько разностороннее и основополагающее образование с точки зрения систематизации процессов, что понимаем, как собрать жизнь человека. Например, можем спроектировать школу, отталкиваясь от того, как должен учиться ребёнок, что он должен познавать, как сделать его обучение интересным. Поэтому у архитектора есть возможность развиваться в разных направлениях, искать себя, искать новую нишу, проводить исследования и так далее.

В некотором смысле сложно сказать, есть ли вообще такая профессия — архитектор. За последние десятки лет мы так размыли границы этого термина, что концов уже не найти.

 

О главных трудностях городского развития

Новосибирск. Фото: depositphotos

Василий Большаков: Для меня самое сложное в развитии пространства — держать в голове полный план всех коммуникаций. Всех тех, с кем я должен поговорить, кого должен соединить, кому должен ещё раз что-то доказать. Наша задача как проектировщиков — показать, что наши предложения действительно работают и что наша цель — не застроить всё гигантскими метрами, как обычно говорят о девелоперах и застройщиках, а улучшить пространство и вообще город.

Есть ещё один момент — это нормативные документы. Мы в «Бруснике» присутствуем в пяти больших городах, и у каждого из них свой регламент. Может быть, и хорошо, что он у каждого свой. Но эти регламенты устарели. Нельзя говорить, что они плохие или хорошие, они просто отражают другие ценности, другую жизнь.

Мы часто предлагаем менять такие нормы — не только ради получения большей прибыли, но и для улучшения пространства. Скорее всего, те города, которые увидят рациональное зерно в таких предложениях, вырвутся вперёд. Они сделают шаг в сторону от тех норм, которые достались нам от предыдущей эпохи.

Лилия Гиззятова: Думаю, это не секрет, и я говорю об этом открыто: крупные институты не способны работать с маленькими общественными пространствами. Они не могут перейти на уровень, где нужно чувствовать простую механику. Когда работает большая машина, у неё внутри очень много связей, и при переходе от одной задачи к другой теряются все смыслы, и просто получается плохой результат.

Поэтому считаю, что с общественными пространствами всегда должны работать молодые бюро. Они лучше чувствуют позитивные, молодёжные изменения. Нужно пробовать работать с разными командами и находить таких архитекторов, которые болеют за свои идеи и хотят пройти весь путь их реализации от начала до самого конца. Самое сложное — не устать где-то посередине, повоевав с подрядчиками и исполнителями, которые, например, некачественно кладут материал.

Если возникает конфликт, моя задача — быть рефери. Например, архитектор не всегда понимает сложности в строительстве: какие-то процессы или вопросы бюджетирования. В этот момент я должна помочь найти компромисс с его подрядчиком. Это вечный диалог, от которого регулярно устаёшь.

 

О поиске архитекторов в команду

Офис «Брусники» в Екатеринбурге. Фото: «Брусника»

Василий Большаков: В «Бруснике» есть вакансия архитектора мастер-плана. И пока я не нашёл человека, который будет с нами работать. Мы ищем не индивидуальность, не гения-архитектора. Может быть, такие есть, и это прекрасно. Но нам нужен архитектор, который способен работать в команде. Когда у нас есть общая цель, мы можем сделать больше. Нужен человек, который понимает, как слышать партнёра, как предлагать и защищать свою точку зрения или принимать чужую.

Лилия Гиззятова: Как для управленца для меня самое важное, чтобы людям, которые будут работать над объектами, были важны результат и качество.

На первых этапах работы я сталкивалась с обратной ситуацией. Мы занимались сёлами в Татарстане, и подрядчик говорит: «Ну, это же село. Там можно и так жить». А у меня принцип: где бы человек ни жил, у него должна быть достойная среда.

Качество — это принципиальная вещь. За качество подрядчиков нужно прямо бить. То же касается архитекторов. Все мы сталкивались с проектными бюро, которые работают только ради работы, ради заработка. Они не нацелены на тот результат, который нужен заказчику, городу. Так нельзя. Те, кто работает над объектами, должны понимать, что их результат — это среда, в которой будут жить и они сами, и их дети.

 

О работе в малых городах

Пляж в городе Альметьевск. Фото: https://almetyevsk.tatarstan.ru/

Василий Большаков: Если в малом городе найдётся человек, который захочет развивать его, у которого есть на это силы, который сможет сформировать профессиональный пул специалистов, конечно, у него будет карт-бланш. Потому что он один в этом пространстве, первый парень на деревне. Все карты на руках.

К сожалению, это тяжело. Я живу в Екатеринбурге, пользуюсь этим городом и наслаждаюсь его свободой. Я счастлив от этого. В малом городе я бы не чувствовал такого. Так что это принципиальный выбор каждого. Нельзя советовать человеку: уезжай, пожалуйста, в малый город, и там его развивай. Может быть, стоит найти какие-то альтернативные модели взаимодействия. Например, когда ты живёшь в большом городе и удалённо работаешь на малый.

Лилия Гиззятова: Если говорить о главном архитекторе малого города, то обычно он занимается тем, что выдаёт генплан земельного участка или межует землю. Поэтому архитекторы не хотят работать с малыми городами: их заваливают ненужной, мелкой работой, которая не даёт думать. Но они могли бы взять на себя более важные, стратегические вопросы: развитие общественных пространств, регламент вывесок и так далее. И вообще приводить город в порядок.

Это возможно. Достаточно, чтобы мэр или кто-то ответственный за город просто разделил две функции. Архитектор стал бы свежей головой, которая отвечает за позитивные изменения, а второй человек занимался бы механической работой.

Сегодня все города борются в разных конкурсах. Часто речь идёт о денежных грантах, и местные власти начинают понимать, что архитекторы нужны и важны, с ними будет больше плюшек. Поэтому они уже сейчас ищут специалистов и обеспечивают их жильём и достойной зарплатой. Например, из Казани многие переехали в средние города, где живет по 150–300 тысяч человек. Они становятся главными архитекторами, работают в архитектурных бюро и развивают эти города. И в некоторых аспектах эти города даже лучше, чем Казань. Например, Альметьевск лучше, чем Казань.

 

О солидарности и праве на ошибку

Владивосток. Фото: istock / Dmitrii Sakharov

Василий Большаков: Наш диалог озаглавлен «Новая роль архитектора», но я думаю, что роль архитектора во все времена одна и та же — улучшать пространство. Это очень гуманитарная цель, и, на мой взгляд, выше неё в профессии ничего не может быть.

Если мы выбираем этот путь, то самое главное для нашей профессии и нашего сообщества — сплотиться. В России много работы, и я думаю, что её хватит всем. Командная поддержка позволяет нам добиться нужного результата.

Ещё важно стремление к реализации. Есть архитекторы, которые только концептуализируют и придумывают. Но если мы не будем осуществлять свои проекты, то наша профессия останется бумажной. Конечно, все это будут изучать и хранить в музеях, но пространство мы так и не улучшим.

Лилия Гиззятова: Долгое время наша профессия находилась на своеобразном дне. В том числе и с финансовой точки зрения, так как труд архитектора в стране обесценился. Архитектор стал никому не нужен. Он нужен был только частному заказчику, который занимался постройкой собственного дома. Архитектор стал дизайнером.

Наконец-то в крупных и малых городах начали понимать, что архитектор требуется уже на первом этапе проекта. Ничего не изменится, если не появится новый взгляд, новое видение.

К сожалению, горожане не дают архитектору права на ошибку, и конфликты случаются даже из-за маленьких оплошностей. Бывают просто глупые моменты. У нас, например, люди взъелись на скамейки в сквере. Более того, архитектурное сообщество начало гнобить автора проекта. Но мы понимаем, что у него хорошее решение, и люди должны его принять, просто оно новое. Архитекторы не понимают, что, когда они топят своего соседа, они тонут сами. Так устроен рынок.

Если мы будем едины как большое архитектурное сообщество и нацелены на позитивные изменения, то профессия двинется вперёд. Она возродится в том виде, в котором существовала много-много лет назад.

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме