Страница не найдена

Как получилось, что все крупные музеи Москвы стали меняться одновременно

Пушкинский, Политех, Музеи Кремля, Третьяковская галерея, ГЭС-2 — главные музеи массово расширяются и появляются проекты новых. Журналист Марина Анциперова рассказала Strelka Magazine о том, как получилось, что на жителей столицы неожиданно свалился целый музейный кластер.

Музейный квартал / иллюстрация: quarter.arts-museum.ru

Совершенно незаметно и без лишнего шума центр Москвы полностью перестраивается — и сплошь проектами больших архитекторов. Вокруг Волхонки появится музейный квартал Пушкинского — по проекту теперь международного архитектора Григоряна (его ультратонкий 305-метровый жилой небоскрёб на Манхэттене станет самым высоким зданием, построенным российскими архитекторами на территории США). Первые результаты мы увидим в 2019 году. Политех по проекту одного из самых известных молодых архитекторов в мире, японца Джуньо Ишигами, должна окружить яма. Не совсем понятно, в какой мере это осуществится, но музей обещали открыть в следующем году. Новую Третьяковку облагородит Рем Колхас на пару с основателем ТПО «Резерв» Владимиром Плоткиным. Музеи Кремля расширит тот же Юрий Григорян вместе с молодым бюро Nowadays, а рядом с Болотной площадью бывшая электростанция ГЭС-2 станет открытым музеем по проекту ещё одной звезды — Ренцо Пьяно; пространство заработает к весне 2019-го. В перспективе также — работы по возведению нового здания ГЦСИ на Ходынке и филиала Эрмитажа на ЗИЛе работы Хани Рашида (по планам должен открыться в 2022 году).

1 / 3

Музейный квартал / иллюстрация: quarter.arts-museum.ru

2 / 3

Музейный квартал / иллюстрация: quarter.arts-museum.ru

3 / 3

Музейный квартал / иллюстрация: quarter.arts-museum.ru

Все проекты по-хорошему визионерские (в концепции так заявляется, но что построят в итоге, всегда оказывается сюрпризом) и должны в целом изменить представление о московских музеях, которые, кроме «Гаража» и, пожалуй, музея ГУЛАГа, продолжают сидеть в исторических памятниках, абсолютно прекрасных, но для демонстрации современного искусства (а в случае с классикой — показом её в более современно оформленных решениях) абсолютно не подходящих.

Проект Григоряна для ГМИИ большой и сложный, но если коротко, то он должен связать все исторические особняки вокруг в единую паутину (архитекторы любят называть это «ризомой») с подземными ходами и помещениями. Из небывалого и удивительного обещают чуть ли не винный погреб по проекту Аввакумова и открытое хранилище, что для отечественных музеев с объёмами сокровищ в запасниках, которые никто и никогда, скорее всего, не увидит, — шаг знаковый. Вокруг Политеха Ишигами должен был прорыть яму с садами, так что под музеем можно будет ходить насквозь — и тем самым включить неповоротливое здание в активную жизнь города. 

В Москве не так-то много музеев, которые ты действительно проходишь в своей будничной жизни и в которых можешь, например, между делом пообедать. 

С Музеями Кремля тоже должны случиться важные перемены: новое здание будет включать открытые витрины и первый этаж — публичное пространство, откуда можно будет подняться к экспонатам. Пока не очень понятно, что будет с Третьяковкой: проект никто не видел. А вот ГЭС-2 во всех разговорах авторы называют не столько музеем, сколько площадью: огромным пустым пространством под стеклянной крышей — чего в Москве тоже, конечно, не было.

Для Москвы это беспрецедентное дело, особенно учитывая прошлые несчастья. Двухтысячные прошли в мечтах о появлении звёздной архитектуры в городе, но всех, кто попытался, преследовали неудачи: здание Захи Хадид в Сити так и не было построено, проект голландца Эрика ван Эгераата «Город столиц» изменился (не был оплачен как неудачный и в итоге значительно упрощён) так, что архитектор обращался в суд (впрочем, тут он немного рекордсмен: с «Капитал Груп» Эгераат судился и за проект коттеджного посёлка Barvikha Hills). Показательным примером должен быть комплекс «Легенды Цветного» на Трубной площади: здание по проекту заслуженного немецкого бюро отца и сына Бениши должно было быть в полтора раза ниже, со сквозным (то есть открытым для всех) первым этажом — в итоге всё сложилось иначе. Повезло из всех только зданию Захи на Шарикоподшипниковской улице (да и то без претензий реализован только внутренний атриум — зона контроля архитектора) и двум последовательным зданиям музея «Гараж»: временному павильону по проекту Шигеру Бана и перестроенному Колхасом ресторану на месте нынешнего музея.

1 / 4

«Музейный парк». Благоустройство пешеходной зоны и территории, прилегающей к Политехническому музею / иллюстрация: Wowhaus

2 / 4

«Музейный парк». Благоустройство пешеходной зоны и территории, прилегающей к Политехническому музею / иллюстрация: Wowhaus

3 / 4

«Музейный парк». Благоустройство пешеходной зоны и территории, прилегающей к Политехническому музею / иллюстрация: Wowhaus

4 / 4

«Музейный парк». Благоустройство пешеходной зоны и территории, прилегающей к Политехническому музею / иллюстрация: Wowhaus

При идеальном раскладе событий для города такая большая стройка должна задать новый архитектурный пример и стандарт, поднимая и идеи, и качество строительства на другой уровень. ГЭС-2 как коммерческий проект может по примеру «Гаража» воплотить первоначальную идею полностью, с Ишигами из-за соседства с Лубянкой довольно вероятны изменения проекта, Скуратов и Григорян, как архитекторы с большим опытом ведения проектов в России, в теории должны извернуться и воплотить свой замысел в максимальном объёме — а не так, как это случилось с Зарядьем, где от изначальной идеи (создание четырёх действительно разных климатических зон, которые передают тепло и холод друг другу) осталась только декорация. 

Фактически весь центр превратится в единый музейный городок, который начнётся от Лубянки и закончится тем самым музеем «Гараж» в парке Горького.

Появление единого, так сказать, кластера, отражает тенденцию музеев последних двух лет к коллаборации. Раньше за соревнованием Пушкинского и Третьяковки можно было наблюдать если не с попкорном, то с интересом: большой проект про Бакста повторился в обоих музеях с разницей в несколько месяцев, Третьяковка показала «Сокровища Ватикана» — в Пушкинском тут же были показаны работы Рафаэля, а также синхронные проекты мужа и жены: Фриды Кало в ГМИИ и Диего Риверы в ГТГ. Но это как будто осталось в прошлом: в моде теперь — музейные коллаборации. К юбилею Пивоварова ГМИИ и музей «Гараж» показали две части единой выставки, этой осенью впервые Третьяковка выступила в тандеме с коммерческим музеем и разнесла огромную выставку Лисицкого по двум площадкам: ГТГ и Еврейскому музею и центру толерантности. Отдельное событие этого года — фестиваль «Оттепель» с выставками, посвящёнными послевоенному периоду прошлого века в мире и в России, прошёл в четырёх точках. В этом смысле географические связи между музеями могут помочь им выстроить единую суперструктуру, работать и ориентироваться в которой будет удобнее и музейным сотрудникам, и простым посетителям.

Благодаря этим суперстройкам у московских музеев впервые появляются большие пространства, подходящие для экспозиции действительно масштабных инсталляций. Как замечал Дмитрий Озерков, в Москве есть существенная проблема с тем, что большое искусство показывать просто негде. Все музеи ютятся в маленькой череде абсолютно недоступных для инвалидов комнат исторических особняков с ужасным светом — а, как показала последняя биеннале, пространство, к сожалению, имеет значение для восприятия большого проекта.

Все музеи программируются с запросом под кафе, книжные магазины и общественные пространства — и проговаривать, что это обязательно должно быть в каждом музее, на самом деле уже неудобно. 

На Западе это стало обязательным пунктом ещё в 70-е, в то время как в Москве только у двух из пяти филиалов главного городского музея современного искусства есть книжный магазин. Пространство имеет значение, но не меньшее значение имеет и сама стратегия музейного развития: музей может быть каким угодно открытым в смысле своего здания, но если не изменит стратегию поведения — будет хвастаться очередями, закрывать кассы за час до закрытия, делать из привоза классиков прошлого века шок-событие, — то, каким бы прогрессивным внешне ни казался музей, суть его не изменится, потому что память места имеет значение. Борис Бернаскони построил в Екатеринбурге «Ельцин Центр» на месте торгового центра, где раньше продавали колготки, и пошутил, что ситуация может обернуться вспять,— и действительно, по соседству с музеем появились бутики.

Текст: Марина Анциперова 

Поделиться в соцсетях

По теме