Страница не найдена

Новая Третьяковка от Рема Колхаса: как изменится здание на Крымском Валу

20 февраля Рем Колхас, ТПО «Резерв» и Зельфира Трегулова презентовали концепцию реконструкции Новой Третьяковки. Архитектурный критик Марина Анциперова рассуждает, насколько радикально предложение бюро ОМА и видит ли великий архитектор своей миссией спасение советского модернизма.

После музейного здания «Гараж» в бывшем ресторане «Времена года» у Рема Колхаса, можно сказать, наметился некий тренд по спасению ветхих зданий московского модернизма. Сам он шутит, что дело в другом. Он спасает не модернизм, а профессию: архитектуру и архитекторов. Это — давнее размышление Рема о том, что срок между строительством здания и объявлением его памятником радикально сократился с нескольких тысячелетий до нескольких десятков лет. Такими темпами архитекторам просто не останется места, чтобы строить новое: всё вокруг будет объявлено наследием. Поэтому дело здесь не в идеологии. В этом мире построено множество зданий, с которыми можно сделать массу потрясающих вещей, и этим Колхасу сейчас нравится заниматься больше, чем предаваться ностальгии.

Хотя без идеологии тут обойтись сложно: многострадальный ЦДХ собирались снести в конце 2000-х. Главным аргументом сторонников сноса была непригодность. Да и директор Государственной Третьяковской галереи Зельфира Трегулова размышляет об эксплуатации здания в тех же категориях, что говорят про панельное жильё — с запасом его жизнестойкости в четверть века. С этим можно не соглашаться, однако факт устаревания здания как музейного пространства бесспорен.

Попытка Новой Третьяковки показывать здесь современное искусство (от Московской биеннале до работ Тино Сегала этим летом) особенно сильно подчёркивает необходимость изменений. Сорок один зал основной экспозиции — сплошное мучение для того, кто решит обойти их полностью. Здесь нет ни библиотеки, ни удобных лекториев. Лифтов в здании, можно сказать, что полтора; кафе, пусть и появилось, носит скорее символический характер — как и книжный магазин. Свет и размер помещений просто не позволяют показать здесь масштабные произведения.

К этому списку недостатков Рем прибавил два остроумных замечания, которые довольно показательны для всей нашей культуры. Новая Третьяковка сейчас — это тупики и лестницы, выставочное пространство — лабиринт из стенок. Между ЦДХ и Новой Третьяковкой — огромный барьер. Архитекторы OMA и AMO провели исследование и пришли к выводу, что это ещё и противоречит первоначальному замыслу: почти половина всех стен была построена уже после строительства здания.

Разбирая эти перегородки, архитекторы как будто приближаются к первоначальному замыслу, и тут Рем, конечно, хитрит. Он объявляет потолок ГТГ музейной ценностью, сохраняет множество деталей, добавляет эскалаторы — о которых архитекторы тоже вроде как мечтали, — но фактически превращает один музей в другой, настолько радикальны его изменения. Но об этом позже, а сначала — о лестнице.

1 / 5

2 / 5

3 / 5

4 / 5

5 / 5

Сегодня вся жизнь Третьяковки сосредоточена наверху, и, чтобы туда попасть, совершенно неочевидно, что нужно подняться на четвёртый этаж по всем этим лестницам, без конца встречая на своём пути глухие тупики. Поэтому Рем двигает лестницы, добавляет цветные эскалаторы и разбирает стены, обрамляющие атриум изнутри, так что весь музей становится прозрачным. Но на резонный вопрос о том, где будут висеть картины, обещает что-нибудь придумать: говорит, что прекрасно понимает, что не бывает музея без стен.

Снос всех внутренних заборов приводит к тому, что освобождаются огромные площади, по которым можно свободно гулять, и это будет совсем другой музей в смысле логики своей экспозиции. Вместо жёсткой анфилады узеньких комнат мы получим огромное прозрачное пространство, где каждый посетитель сможет придумать собственный путь по выставке. Разобранные внутренние стены атриума, например, откроют балконы, которые также станут выставочным пространством.

Принципиально музей делится на четыре части, и у каждой будет собственный вход. Идейная преемственность сохраняется: там, где раньше было ЦДХ, будут проходить фестивали и концерты, а ресторан поднимется наверх — и своими окнами (как и в музее «Гараж», в Третьяковке появятся короткие ленты-окошки) будет выходить на парк Горького — сюда, кстати, с первого этажа будет вести эскалатор. Здесь же будет самое большое выставочное пространство. Ещё три части — это фонды, образовательный блок и входная группа с библиотекой и творческими мастерскими.

Эти четыре блока, по обещаниям, дадут возможность плавной реконструкции: начать планируется с технической или фондовой части — потом переключиться на ЦДХ и так далее. На это время выставочные проекты переберутся частично в новое здание на Кадашёвской. Впрочем, ни точные сроки, ни даже начало реконструкции не объявляются — это будет сделано после долгих исследовательских работ, в ходе которых концепция может значительно поменяться. И ещё не известно, удастся ли Третьяковке повторить успех «Гаража», который остаётся первым и последним зданием в Москве звёздного архитектора, реализованным точно в соответствии с его замыслом.

Рецепт успеха был простой — это прежде всего частный проект от главного мецената страны. Что останется от этого прозрачного открытого храма в случае с государственным заказом, обречённым на постоянный поиск дополнительных средств и компромиссы, непонятно совершенно. И один из вероятных сценариев для Рема — ввязаться в повторение собственной затянувшейся истории с фондохранилищем «Эрмитажа».

Фотографии: OMA

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

По теме