, КБ Стрелка

Кому отвечать за будущее Норильска после катастрофы на ТЭЦ?

Утечка дизельного топлива на теплоэлектроцентрали, принадлежащей дочерней компании «Норникеля», стала одной из крупнейших экологических катастроф в истории Арктики. По просьбе Strelka Mag партнёр КБ Стрелка Алексей Муратов рассуждает о том, как это событие повлияет на развитие Норильска и какую ответственность несут бизнес и государство за качество жизни в моногородах.

Алексей Муратов

Надо признать, что Норильск слабо приспособлен для жизни. Во-первых, из-за климата. Во-вторых, из-за своей удалённости от крупных центров социального и экономического развития. Сухопутная связь есть только с портом Дудинка. Норильск практически не встроен в транспортную систему страны, и это создаёт определённые проблемы.

Накануне этой беседы я решил пообщаться с коллегами по отрасли и узнать их мнение насчёт перспектив развития Норильска. Среди этих людей была директор по связям с общественностью компании «Полюс» Виктория Васильева. Она вспомнила, что ещё в советское время на геофаке МГУ говорили о Норильске как о ярком примере деградации экосистемы тундры вследствие антропогенной деятельности. Как мы видим по недавним событиям, эта деградация продолжается.

Источник всех этих проблем очевиден. Норильск — это город, порождённый советской индустриализацией и характерной для неё политикой расселения и освоения территорий.

Возникает вопрос, как на динамику населения Норильска может повлиять случившаяся там катастрофа. Стоит ли ожидать оттока людей?

Норильск. Фото: istock / Nordroden

Правда заключается в том, что в последние годы в Норильске наблюдался стабильный прирост жителей. Этот рост ставит под сомнение известный тезис о «конкуренции городов» по качеству жизни. В российских реалиях, особенно если говорить о моногородах, оно не играет серьёзной роли. Намного важнее относительно хорошо оплачиваемые места. Причём, действительно, очень относительно. Если на «Норильском никеле» средняя зарплата составляет 93 тысячи рублей, то в Норильске — 43 тысячи. Люди готовы оставаться в таких условиях за довольно скромные деньги.

Климат, среда, экология — всё это не оказывает решающего воздействия на динамику населения. Если бы эти факторы для людей были действительно приоритетными, они бы предпочли Норильску, например, Магадан. Это город с хорошей экологией, там качественная сталинская застройка в центре, вокруг — красивая природа. Но за последние 30 лет Магадан убыл почти в два раза! Как мы видим, состояние экологии не является серьёзным фактором.

Эту точку зрения поддерживает и Александр Пилясов, один из крупнейших специалистов по развитию арктических и дальневосточных городов и территорий. Он считает, что плохая экология может вступать в негативную синергию с другими явлениями и ускорять отток населения. Но если в городе наблюдается приток, она практически не повлияет на это.

Фото разливающегося топлива во время аварии, снятое со спутника

Более того, проблемы с экологией могут сами по себе вызвать рост населения в Норильске. Что означают масштабные работы по ликвидации экологического ущерба вследствие утечки мазута? Новые рабочие места. Где эти новые рабочие места будут локализованы? Разумеется, в Норильске.

Так что, скорее всего, следует ожидать дальнейшего роста населения Норильска. Особенно если рынок никеля и платины будет чувствовать себя хорошо. Надо понимать, что этот город расположен рядом с богатейшим месторождением, где находится 40 % мировых запасов платиноидов, 35 % мировых запасов никеля и 10 % мировых запасов меди. Это гигантское богатство.

И ещё, обратите внимание, на предприятиях «Норникеля» по преимуществу заняты норильчане. Там относительно мало приезжих специалистов и практически нет вахтовиков.

Норильская ТЭЦ-3, на которой произошла утечка. Фото: zavodfoto

В долгосрочной перспективе будущее Норильска может зависеть от государственной политики — пока, кстати, ещё не выработанной — в отношении освоения северных территорий. Что предпочесть: дальнейшее закрепление в этих местах людей или, наоборот, постепенное сокращение постоянного населения Арктики? Во властных структурах на этот вопрос до сих пор нет однозначного ответа.

Если идти по второму пути, то существуют два принципиальных подхода: вахта или автоматизация и дистанционное управление производством. Но окончательный выбор всё же за государством. Как и все моногорода, Норильск был построен в интересах государства. Это сейчас модно говорить, что мы развиваем «города людей». Тогда же развивали «города заводов и комбинатов».

Я помню, как нашему коллеге антропологу Михаилу Алексеевскому сказали в Байкальске, что этот город, по сути, спальный цех целлюлозно-бумажного комбината. Так вот Норильск был и остаётся спальным цехом «Норникеля». Особенность таких населённых пунктов в том, что они не самодостаточны и не могут существовать без государства. Они были созданы «машиной власти», которая вбирала в себя все сферы жизни. Винтиками этой машины были в том числе и производственные предприятия. Они были ответственны не только за производство, но и, словами Маркса, за воспроизводство производительных сил. Предприятия организовывали в таких городах снабжение продовольствием и «товарами народного потребления», образование, здравоохранение и досуг.

После распада СССР эти предприятия приватизировали, и они стали коммерческими. Все городские активы, кроме производственных, оказались непрофильными. Они не способствовали достижению основной цели коммерческого предприятия, связанной с максимизацией прибыли. Компании скинули эти активы на муниципальные и региональные бюджеты. Но опыт показывает, что это сработало довольно плохо. Во многом потому, что в бюджетах мало денег. В Норильске надо обновлять 30 % жилого фонда, там большие проблемы с ЖКХ, которые могут стать катастрофическими, если не замедлится таяние вечной мерзлоты. Кто будет этим всем заниматься? Очевидно — либо государство, либо никто.

Фото: istock / Nordroden

Идея переложить всю ответственность на бизнес абсолютно нерабочая. Как вы можете заставить предпринимателя тратить деньги на город? Никак. Почему он должен обновлять ЖКХ в Норильске? На предприятии Потанина работают 8 тысяч человек. Берём коэффициент семейности — 2,5, это 20 тысяч. Конечно, он может обеспечить качество жизни этим 20 тысячам из 190 [тысяч]. Но должен ли он всем остальным?

Понятно, что у такого бизнеса есть программы социальной ответственности. Компании с удовольствием инвестируют в социальные и культурные проекты. У того же Фонда Потанина есть прекрасный проект «Меняющийся музей в меняющемся мире». Но он вряд ли будет инвестировать в комплексную модернизацию города, включая систему городского ЖКХ. Потому что это миллиарды. Если предприниматель потратит все заработанные средства на поддержку города, то в чём тогда смысл его работы?

Возможно, это вопрос некоего общественного договора между государством, бизнесом и жителями. Но если заключить такой договор не получается, то решить такие вопросы, пусть и с грехом пополам, может исключительно государство.

Алексей Муратов благодарит за помощь в подготовке к интервью Викторию Васильеву (ПАО «Полюс»), Максима Исаева («Норникель»), Александра Мамута (Институт «Стрелка»), Дмитрия Разумова («Полиметалл») и Александра Пилясова (Институт регионального консалтинга).

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме