Страница не найдена

Андрей Косинский о суперграфике и путешествии в разрушенный Ташкент

, Люди

12 марта умер Андрей Косинский — один из главных архитекторов советского Ташкента и знаковая фигура для истории советского модернизма. Историк архитектуры Ольга Казакова вспоминает, каким он был, почему отправился из благополучной Москвы восстанавливать Узбекской ССР после землетрясения и из чего состоит стройный и узнаваемый язык его архитектуры.

Улица Богдана Хмельницкого

Андрей Станиславович обладал совершенно неординарным мышлением и прожил удивительную жизнь, такую же, как и его архитектура. Его можно смело назвать важнейшей фигурой в истории советского модернизма, как раз того периода, который вызывает больше всего вопросов, — 70-х годов. В 1966 году он добровольно уехал из Москвы, где родился и где к тому времени уже успешно работал, в Узбекистан - республику с очень жестким и жарким климатом, сильными местными традициями и множеством административных ограничений. Cам он позже напишет об этом: «Вдумайтесь! Девятибалльная сейсмика! Просадочные, лессовые грунты! Изуверский климат: летом температура воздуха часто превышает 50 градусов. Перейдя улицу, можно получить годовую норму солнечной радиации. В открытом грунте выпекаются яйца! Зелени крайне мало. Уже в мае она выгорает и становится серой от пыли! Зима, напротив, сырая, промозглая, простудная».

 

О ПОЕЗДКЕ

Косинский поехал в Ташкент на два года, но задержался почти на пятнадцать лет, там и создал свои лучшие проекты. В одном из интервью он  вспоминал о поездке: «В какой-то момент жуткое однообразие стало надоедать. А тут я ещё начитался об эскадрилье „Нормандия — Неман“, как французские маркизы вдруг почему-то летели на верную смерть в снега, под Курск, и со своей эскадрильей воевали там и гибли. Меня сильно впечатлила история Джека Лондона про героя, который ездил по лепрозориям, потом сюжет Моэма, где авантюрный герой общался с убийцами, приговорёнными к смерти. И эти истории меня сначала просто удивляли, а потом я понял: да ведь это же совершенно нормальные проявления человека! Что, спрашивается, тянуло Тура Хейердала на остров Пасхи, что ему не жилось спокойно? Нормальное человеческое любопытство. И у меня было такое же любопытство».

На решение поменять благополучную Москву на Узбекистан повлияли ещё два обстоятельства: печально знаменитое землетрясение в Ташкенте в 1966 году, после которого нужно было восстанавливать город, и более личное — в Узбекистане в 1937 году был расстрелян отец Андрея Станиславовича. И тогда, и сейчас роль «засланного казачка» — не самая удобная для архитектора, но Косинскому удалось не сыграть её, но прожить с особенным, присущим только ему одному достоинством: «Вообще-то я ехал туда, думая, что буду заниматься типовыми привязками, вот этой чудовищно неинтересной типовой архитектурой. Думал я, что приеду туда на развалины. И каково же было моё удивление, когда я приехал в совершенно не порушенный город: никаких развалин — город как город. И только поздно вечером, когда стемнело, стало всё понятно. Дело в том, что дома-то стояли, но ни в одном из них не горел свет. А на улицах стояли палатки».

 

О ГЛАВНОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ БАНЕ ТАШКЕНТА

1 / 3

2 / 3

3 / 3

Пожалуй, к ташкентским работам Косинского больше всего подходит чересчур расхожая в советское время, но точная фраза о «совмещении традиции и новаторства». В самом знаменитом реализованном проекте Косинского — национальной бане «Хамом» в Ташкенте — он придумал суперсовременную систему охлаждения, этакий «умный хамам», вполне традиционный снаружи. Здание часто называют «потеющий дом». «Я построил баню в Ташкенте, которая обошла потом прессу всего мира как уникальное архитектурное решение. И вот на крыльце этой бани кто только меня не учил архитектуре», — вспоминал Андрей Станиславович. Как уже высказывался искусствовед, историк искусства Борис Чухович: «Его критиковали постоянно, но это его не останавливало. Мне кажется, что эту критику он воспринимал как свидетельство жизненности своих идей: серость никого бы не интересовала и не мотивировала бы на отклик».

Если посмотреть на план бани, то можно увидеть лабиринт, где помещения в зависимости от близости к источнику отопления более или менее прогреты. В самом горячем из них — сорок градусов по Цельсию. В куполах, облицованных керамикой, оставлены крупные швы для испарения влаги. Это и обеспечивает охлаждение. В результате перекрытие постоянно увлажняется и остывает.

 

О СУПЕРГРАФИКЕ

1 / 2

Экспериментальные проект микрорайона Калькауз, Ташкент (1974-1978)

2 / 2

Легко читаемый индивидуальный почерк и стиль Андрея Косинского проявлялся не только в архитектурных проектах, но и в изобретённом им способе их подачи: он придумал «принцип суперграфики», наиболее ярко выразившийся при работе над экспериментальным проектом микрорайона Калькауз. Один вид огромных мозаичных планшетов поражал воображение и в целом очень повлиял на архитектурную графику 70-х годов.

Борис Чухович не раз обращался в своих текстах к проектам архитектора: «Махалля — это традиционное квартальное сообщество среднеазиатских городов, не утратившее своей социальной роли при советской власти и регулировавшее многие стороны жизни входивших в неё семей. Отталкиваясь от идеи, по которой коллективистский характер махалли вполне созвучен общим установкам советской идеологии, Косинский в Калькаузе проектирует „коммунистическую махаллю“».

 

О ДОМЕ СОЮЗОВ

Проектировку Дома творческих союзов Косинский называл самой интересной из своих работ. Здание должно было появиться на улице Навои вокруг маленького мавзолея с окаменевшей чинарой, которая, по легенде, выросла на месте, куда с пальцев рук Александра Македонского упали капли.

Объемная модель проекта Дома союзов

Задачей было объединить все творческие союзы художников, архитекторов, писателей и композиторов в едином архитектурном комплексе с общим просторным киноконцертным залом, библиотекой и выставочными помещениями. При этом у каждого союза должно было быть локальное место, чтобы они могли работать и вместе, и по отдельности.

Проект был готов, но так и остался на бумаге: «В тот момент началась семидневная война в Израиле. И всё накрылось: деньги ушли туда. Ведь архитектура и градостроительство очень сильно были завязаны с политикой», — вспоминает Андрей Косинский.

 

ОБ УЛИЦЕ БОГДАНА ХМЕЛЬНИЦКОГО

Один из проектов, который удалось реализовать, — улица Богдана Хмельницкого, соединяющая аэропорт и въезд в город. По словам Андрея Станиславовича, строить там ни по каким параметрам было нельзя. Тем не менее было принято решение привести улицу в порядок. Прообразом проекта стал Невский проспект, критика назвала его позже «улицей-сонатой» с разными образами — в зависимости от того, в какую сторону по ней двигаться.

Улица Богдана Хмельницкого

Чтобы добиться такого эффекта, Косинский десяток раз сходил на популярный тогда фильм «Большие гонки». Он засекал, сколько времени нужно на общий и крупный планы, чтобы не наскучить быстро устающему глазу: «У нас было настроение попытаться получить в движении в одном направлении одну композицию-образ, а при движении в другую сторону — совсем иной. Вот, например, я прилетел из Москвы, с лётного поля я попадаю на веранду аэропорта, затем еду по улице от аэропорта — вся улица с обеих сторон раскрыта балконами этому зрителю, въезжающему в город. Это тема приветствия. А двигаясь назад из центра города, уезжая из него, путешественник видит совсем другую картину — воспоминания о ташкентских дувалах Старого города».

 

О ТЕКСТАХ И ПАМЯТИ

Андрея Станиславовича знали не только как архитектора и визуализатора, но и как теоретика с более чем полусотней публикаций. Через его тексты, как и постройки, можно уследить архитектурные мысли, практики и повседневность эпохи советского модернизма. Среди них, например, публикация за 1964 год «О цветовом решении района Нагатино», где Косинский впервые экспериментировал с опытом суперграфики, ещё до поездки в Ташкент. 

Ему же принадлежит знаменитое: «Каждое место на планете в пределе имеет только одно архитектурное решение, точно отвечающее конкретному общеприродному ландшафту этого места, независимо от назначения возводимого там сооружения. Неограниченное множество иных возможных решений есть лишь большее или меньшее приближение к этой точности». Сейчас найти основные тексты можно на посвящённой Косинскому странице в Livejournal, но, несмотря на всё сохранившееся богатое наследие, всем, кто был знаком с Андреем Станиславовичем, уже сегодня его ужасно не хватает.

Поделиться в соцсетях

По теме