, The Terraforming

Карантинология. Как подготовить города к будущим эпидемиям

Авторы: Эдуардо Кастильо Винуэса, Людмила Гриднева, Юлия Ганкевич, Тигран Костандян, Филип Моган

Переводчик: Артём Ладейщиков

Что ждёт наши города после COVID-19? Как должна измениться городская жизнь, чтобы проблемы эпохи пандемии не повторились? Исследователи программы The Terraforming разработали «Карантинологию» — набор идей для защиты горожан от массовых болезней. Strelka Mag публикует их эссе о том, какие уроки стоит извлечь из прошлого, чтобы подготовить города к будущим эпидемиям.

 

ЧТО ТАКОЕ КАРАНТИНОЛОГИЯ

Во время эпидемии-2020 города трансформировались: квартиры, отели, круизные лайнеры и даже парковки стали средствами в борьбе с COVID-19. Они предоставляли тепло, электричество, бытовые товары и информацию. Болезни и раньше заставляли города меняться, и основой для этого в те времена становился западный опыт. Чума 1771 года ускорила снабжение Москвы новыми каналами, набережными и кладбищами, что приблизило инфраструктуру столицы к европейским стандартам. Сегодня же европейские страны обращаются к опыту Востока, изучая эпидемические решения Ухани, Гонконга, Сингапура и других азиатских городов.

Всё больше погружаясь в самоизоляцию, население планеты так или иначе сталкивается с наследием городских карантинов прошлого. Карантинология — новая дисциплина эпохи пандемии, изучающая это наследие и предлагающая идеи для развития городов. Такой подход можно назвать экспериментальной археологией, рассматривающей современный урбанизм и его будущее через призму карантина. В этом эссе мы изучаем карантины прошлого и настоящего, чтобы представить, как будет выглядеть город после эпидемии. На нашем сайте эти предположения воплощены в виде каталога идей, которые позволят мегаполисам сохранять безопасность жителей во время будущих эпидемий.

Как и всегда в археологии, работа построена скорее на интерпретации, чем на прогнозировании. Например, мы наблюдаем, как сферы работы и отдыха («второе» и «третье» места по терминологии Рэя Ольденбурга) сливаются с «первым местом», то есть домом. А публичные пространства становятся отражением наших ожиданий и страхов. Пусть дельфины и не вернулись в Венецию, но само ожидание их возвращения — феномен, достойный изучения.

 

ПАМЯТЬ О ПРОШЛЫХ КАРАНТИНАХ

Карантин — это промежуточное состояние, неокончательное и неопределённое. С политической точки зрения он легитимирует наши подозрения относительно всего общества и позволяет отделить одни группы людей, животных и вещей от других.

Само слово «карантин» происходит из средневековой Венеции. Морская республика простиралась по всему Адриатическому побережью и являлась входной точкой для торговцев из Азии и Среднего Востока. «Quaranta giorni» означает «40 дней» по-итальянски, — именно на столько судно должно было задержаться на ближайшем острове. Такая остановка доказывала, что на корабле нет больных, а значит, он может остановиться в порту. Во время европейской эпидемии холеры 1891 года США ужесточили иммиграционные законы, а также предписали больнице на острове Эллис близ Нью-Йорка отслеживать проявления опасных болезней и инфекций. Изоляция пассажиров на кораблях к тому моменту представлялась по-медицински неэффективной, к тому же и неоднозначной с моральной точки зрения.

Ирония истории в том, что, несмотря на наличие карантинного опыта в прошлом, многие уроки нам пришлось пройти заново. Третьего марта 2020 года самое большое скопление пациентов с COVID-19 вне Китая обнаружилось на борту круизного лайнера Diamond Princess. Корабль остановился на карантин в порту Иокогамы. Слабый контроль за публичными пространствами корабля, а также плохая фильтрация в системах вентиляции и кондиционерах спровоцировали взрывной рост количества заболевших. Это в итоге привело к 712 случаям заражения и 11 смертям.

В других местах память об эпидемиях сохранилась лучше. Введённый государством карантин крупных городов Китая, начавшийся с Ухани 23 января, самостоятельно повторили жители близлежащей деревни Юэкоу. Они сами оградили город земляными барьерами, чтобы препятствовать прибытию новых потенциально заразных людей.

В борьбе с болезнью прозрачность процессов становится необходимостью. Ведь главная задача — отделить заражённых и не позволить больным людям оказаться запертыми на карантине вместе со здоровыми. В каждом случае определяющим фактором становится именно наличие достоверной информации.

 

ИЗ ЧЕГО СОСТОИТ КАРАНТИН

Пандемия затронула почти все составляющие городской жизни. Измерение и отслеживание температуры горожан стало нормой в метрополитене Москвы. В супермаркетах Мадрида появились работники, следящие за количеством людей внутри. Во Франции и Италии для путешествий, не являющихся критической необходимостью, ввели обязательную «аттестацию». В бельгийских парках дроны начали разгонять людей, не соблюдающих надлежащую дистанцию. В китайском Шэньчжэне путешествующие без масок стали получать выговоры от роботов.

Логика карантина осталась такой же, какой была и при прошлых массовых эпидемиях. Изменились лишь технологии, которые его обеспечивают. Медицинские тесты оказались сложными в применении и слишком медленно производились. В то же время технологии, отслеживающие симптомы и риски заражения, были куда более эффективной мерой. Многие государства решили использовать GPS-трекинг смартфонов для контроля распространения болезни.

Кроме этого, люди оказались способны вычислять опасность и самостоятельно: мы мгновенно реагируем, если окружающие вдруг кашляют или чихают. Мы можем сами проанализировать, к каким предметам и поверхностям прикасались. Некоторым «народным» решениям позавидовали бы многие прогрессивные дизайн-студии. Во время карантина меловые отметки и линии из лент на тротуарах регулировали потоки людей. А феврале в интернете появились протоколы безопасного выхода из дома, основанные на стандартах индустриальных заводов и инфекционных больниц.

 

НОВЫЕ РЕШЕНИЯ ДЛЯ НАШИХ ГОРОДОВ

Что покажет карта смертности от COVID-19 и какие последствия она спровоцирует? Почему в одних локациях заражение было более масштабным, чем в других? Предположение, что плотность населения приводит к большему количеству заболевших, можно оспорить на основе успешных карантинов в Сеуле и Гонконге (успешных по крайней мере в сравнении с куда менее густонаселёнными пригородами западной Европы и США). Налицо существование других переменных: доступность медицинских тестов, количество мест в больницах, наличие медицинского персонала и защитного инвентаря.

Как дизайнеры, мы обращаем особое внимание на устройство городов и то, как в условиях пандемии по ним должны перемещаться люди. Поэтому с помощью «карантинологии» пытаемся ответить на некоторые вопросы времени. На сайте мы собрали идеи о том, как подготовить города к будущим эпидемиям. Одно из них, например «Офисный коммунализм», представляет, какие возможности для прекариата могут скрывать в себе покинутые на период карантина офисные здания. Вместо того, чтобы жить в однокомнатных спальнях коммунальных домов, почему бы не поселиться в неработающих офисах?

«Военные лазареты» исследуют роль, которую в будущих пандемиях могут сыграть корабли-госпитали, принадлежащие Бразилии, Китаю, Индии, Индонезии, Перу, России, США и Вьетнаму. А «Радикальные урожаи» предполагают, как новые стандарты пищевой промышленности, разработанные в Ухани, могут быть использованы во всём мире. В частности, они позволяют клиентам служб доставки получить справку о здоровье любого участника транспортной цепочки. Это, в свою очередь, гарантирует и более внимательный подход к выходу работников на смену.

«Цифровая теология» рассматривает посткарантинную религию как один из аспектов интернет-культуры. Церковь адаптируется, запуская массовые трансляции, создавая страницы храмов в социальных сетях и обращаясь к своим прихожанам как к подписчикам. А «Пандемический стартовый набор» предполагает раздачу населению небольших комплектов всего необходимого на случай карантина. В него могут войти перчатки, маски, дезинфекционные спреи, очки, ящики для уличной одежды и распечатки правил безопасности, которые можно повесить на видное место в своей квартире.

Слова «коммуна» и «иммунитет» происходят от одного латинского корня — «munus», означающего долг или жертву, необходимую для получения своего места в обществе. Чтобы город приобрёл иммунитет, мы должны в первую очередь перестать им пользоваться привычным образом. В этом истинный смысл карантина: коллективная жертва, начинающаяся на индивидуальном уровне и ведущая к общему выздоровлению. «Нам нужен социальный договор, — сказал New York Times представитель Всемирной организации здравоохранения Лоуренс Гостин. — Если вы больны, вне зависимости от наличия у вас COVID-19, вы должны отделить себя от общества. В ответ мы как нация обязаны предоставить вам комфортные условия для изоляции, во время которой все ваши базовые потребности вроде лекарств, еды и больничных выплат будут удовлетворены». Так, отношения между теми, кто жертвует своей свободой, и теми, кто уже обрёл иммунитет, будет играть решающую роль в ближайшие месяцы и годы. Полную версию эссе можно прочитать на английском языке по ссылке.

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме