Какими видят свои любимые города Вальтер Беньямин, Фран Лебовиц и Александр Родченко

Новый сериал на Netflix «Представьте, что вы в городе» напомнил: узнавать города интереснее через истории людей, которые его либо любят, либо ненавидят. Strelka Mag собрал документальные фильмы и нон-фикшен, в которых можно посмотреть на Москву, Берлин, Токио, Нью-Йорк и Париж глазами знаменитых писателей, художников и режиссёров.

 

Нью-Йорк писательницы Фран Лебовиц

Сериал «Представьте, что вы в городе» режиссёра Мартина Скорсезе

Изображение: Netflix

До вечеринок в «Студии 54» и авторских колонок в журнале «Интервью» Фран Лебовиц водила такси и убиралась в отелях — нью-йоркская жизнь хорошо ей знакома в самых разных проявлениях. Хотя последний сборник сатирических эссе Лебовиц вышел в 1981 году, она по-прежнему известна как бескомпромиссный голос поколения 1970-х и машина по производству афоризмов.

Скорсезе и Лебовиц. Кадр из «Представьте, что вы в городе», Netflix

Их беседы с Мартином Скорсезе — давним другом и автором сериала — происходят на допандемийных улицах Манхэттена, в Музее искусства в Квинсе и Публичной библиотеке. Лебовиц вспоминает 1970-е, но больше ворчит на сегодняшний Нью-Йорк: запрет на курение, цены на недвижимость, назойливые туристы, отсутствие манер и культ велнеса — всё это поводы для язвительных шуток. Речь Лебовиц — та же нью-йоркская достопримечательность. Она может раздражать, как Бык с Уолл-Стрит, и восхищать, как манхэттенские небоскрёбы. Мартина Скорсезе она порой смешит до слёз.

 

Москва философа Михаила Ямпольского

Книга «Парк культуры: культура и насилие в Москве сегодня»

Фото: Покровка 27

Театральная премьера, подборка новых ресторанов, несправедливые суды и тюремные сроки — так выглядит новостная лента многих москвичей. Подъём московской культуры на фоне угнетающего государственного насилия — предмет критического анализа Михаила Ямпольского. Философ и теоретик искусства размышляет о реконструкции улиц, скандале вокруг «Матильды», фигурах Кирилла Серебренникова и Петра Павленского.

Парк «Зарядье», Северный ландшафт, 2017. Фотография автора

«Парком культуры» Ямпольский называет состояние общества, в котором велодорожки и выставки современного искусства слиты «в рамках единого стиля жизни». Преобразования парка Горького под началом Сергея Капкова — яркий, но не единственный пример тотальной эстетизации. Пока Дмитрий Песков посещает премьеру балета «Нуреев» в постановке Серебренникова, находящегося под домашним арестом, Ямпольский задаётся вопросом: «Почему комфорт парка культуры сопровождается актами насилия?»

 

Токио режиссёра Вима Вендерса

Фильм «Токио-га»

Кадр из фильма Вима Вендерса «Токио-Га», 1985

Немецкий режиссёр Вим Вендерс исследует Токио, знакомый ему по фильмам японского классика Ясудзиро Одзу. Камера следует за прохожими, спускается в подземку, заходит на кладбище и в зал игровых автоматов. Но вместо мифически безмятежного Токио из фильмов Одзу ей открывается беспорядок и удручающая вестернизация: улицы наводняет реклама, дети дурачатся под Элвиса Пресли, а взрослые отрабатывают бейсбольные удары. Таким Вендерс увидел Токио в начале 1980-х, когда Япония была второй экономикой мира.

Игроки в пачинко в фильме Вендерса

Документальная стратегия режиссёра — расшифровывать собственные ощущения от встречи с Токио, не пытаясь разобраться в его социальном устройстве или истории. Поэтому Токио остаётся для Вендерса пространством с загадочными иероглифами и ритуалами, «походит на сон». Тем не менее личный кинодневник — хорошая возможность увидеть город глазами режиссёра фильмов «Небо над Берлином» и «Соль земли».

 

Париж художника Александра Родченко

Книга «В Париже. Из писем домой»

Родченко приехал в Париж в 1925 году, чтобы оформить первый советский павильон на Всемирной выставке. Вместе со студентами ВХУТЕМАСа он реализовал проект «Рабочего клуба» — в конструктивистском интерьере предметы мебели перемещались и складывались, выполняя сразу несколько функций. Пока шло строительство, Родченко писал жене Варваре Степановой почти каждый день.

Первая же поездка за границу обернулась разочарованием: «Много смотрю, много вижу, учусь и ещё больше люблю Москву». Любопытство к деталям французского быта — коротким стрижкам, слабому вину, шуму машин и биде — вскоре сменилось нескрываемым возмущением.

Париж в 20-е годы. Фото: СС

Родченко критикует европейскую культуру потребления — даже местная реклама никуда не годится. К слову, рекламные плакаты самого Родченко наградили в Париже серебряной медалью.

 

Провинстаун писателя Майкла Каннингема

Книга «Край Земли. Прогулка по Провинстауну»

Фото: Livelib

Побережье с парочкой баров и кинотеатром, закрытым на зиму, — Провинстаун может показаться образцовым захолустьем, если бы не история. В 1870-е в город устремились художники в поисках пейзажей, не затронутых ходом индустриализации. В 1960-е Провинстаун с его низкой рентой заполонили хиппи, а в 1970-е он стал прибежищем ЛГБТК- людей. Это по-прежнему популярное направление для безопасного ЛГБТК- туризма: в летних кафе выступают дрэг-квин, а в прибрежных зарослях копошатся влюблённые.

Майкл Каннингем впервые оказался в Провинстауне в 1980-е. На счету безработного тридцатилетнего писателя была только парочка рассказов — резиденция в местном Центре изящных искусств пришлась как нельзя кстати.

Провинстаун в объективе Джоэла Мейеровица, 1980-е

Первая зима привела писателя в ещё большее уныние, но, оказавшись в Нью-Йорке, он осознал, что скучает: «Провинстаун в его зимнем запустении и последующем временном возрождении оказался для меня более реальным или по крайней мере более достоверным, чем любое другое место, где я бывал до сих пор». Провинстауну посвящена единственная документальная книга Каннингема — он до сих пор проводит здесь каждую зиму.

 

Берлин философа Вальтера Беньямина

Книга «Берлинское детство на рубеже веков»

Вальтер Беньямин родился и жил в Берлине до вынужденной эмиграции во Францию. Будучи сыном антиквара-еврея и антифашистом, он спасался от гитлеровского рейха. «Берлинское детство» написано в начале 1930-х годов как гибрид литературной биографии и теоретического очерка. Утрата и тоска по дому стали сквозными мотивами книги.

Но её главное содержание — восприятие мира ребёнком из благополучной европейской семьи на рубеже XIX и XX веков. Попеременно с интимными главами вроде «Ловли бабочек», «Потайных уголков» и «Мальчишкиных книжек» Беньямин вспоминает Колонну победы, крытый рынок, Тиргартен и другие важные приметы Берлина.

Центр Берлина (бульвар Унтер-ден-Линден), 1900-е. Изображение из Библиотеки Конгресса США

Теоретик фланирования, Беньямин делится собственным опытом освоения городского пространства: «В эти минуты город был притихший и неподвижный — неповоротливый, тяжеленный куль, ведь в нём помещались и я сам, и моё счастье».

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме