Страница не найдена

«История завода — это история людей, которые на нём работали»

На протяжении четырёх лет Саша Генцис фотографировал действующие и заброшенные пространства «ЗИЛа» до реконструкции, разговаривал с рабочими и собирал истории о том, как живёт главный завод страны. Его работы представлены на выставке «Социалистический сюрреализм» в Еврейском музее, открытой до 2 декабря. Strelka Mag поговорил с Сашей о повседневном быте рабочих и артефактах того времени, которые удалось спасти.

На «ЗИЛ» я попал случайно: я был знаком с девелоперами, и они меня за три месяца до сноса пустили на стройку, чтобы посмотреть, не осталось ли среди полуразрушенных зданий чего-нибудь интересного.

Мой отец — заслуженный строитель России. Он руководил строительством подъездных путей к Братскому алюминиевому заводу. И «ЗИЛ» для меня стал отражением энергии того поколения и тех людей, которые гордились большими заводами своей страны. На тот момент, когда я оказался на заводе, там ещё работало много людей — и они тяжело переживали процесс сноса. Это был главный завод страны: на нём работали более 100 тысяч человек. «ЗИЛ» представлял собой город в городе с полной инфраструктурой: здесь был свой транспорт, конструкторские и производственные цеха, свои магазины, медпункты, культурные и спортивные центры, собственные поликлиники и санатории. Люди гордились своим заводом и стремились здесь работать поколение за поколением. Когда я попал туда, то решил, что сделаю всё возможное, чтобы сохранить его энергию и передать её тем людям, для которых «ЗИЛ» что-то значит, и тем, кто о нём, может, и не слышал.

1 / 3

2 / 3

3 / 3

Я смотрел на происходящее как на технологическую революцию: что-то разрушается, и на его место приходит что-то новое. Мне нужно было спешить: всё исчезало у меня на глазах, через две недели я мог вернуться на место съёмки и увидеть пустырь. За три года, что я занимаюсь этим проектом, набрались тысячи кадров — на выставке представлено из них всего 16, а в коллекционном альбоме — 40. Владельцы оставшихся цехов (в настоящий момент сохранилась ТЭЦ и один цех, производящий лимузины «ЗИЛ») разрешили мне спасти несколько предметов, и их можно будет увидеть на выставке. Среди них: сушильный аппарат и шкаф из раздевалки с коллекцией фотографий футболистов. Ужасно хотелось всё спасти, особенно когда видишь странный и удивительно красивый объект, а через две недели только гору мусора.

Например, открываешь дверь одного из помещений, а там стоит компьютер, на нём монитор, три телефона, а на конструкции написано «пенсия». А на стене могли висеть портреты молодого Путина, Медведева и китайского лидера Цзян Цзэминя. Или заходишь в комнату, а там лежит совсем свежий чертёж и инструменты разбросаны так, как будто работавшие здесь люди только ушли и вот-вот вернутся.

Одна из работ — станок Erfurt. Если был бы герой в моей саге, это он. Удивительно, что уцелел. Их было много, но этот не демонтировали: очень большой, красивый, приносил много пользы. Возможно, владельцы решили его сохранить. Он поцарапался, конечно: когда рушится здание вокруг, невозможно выйти целым. Думаю, он станет символом преемственности и продолжения истории.

Когда я увидел сигаретные пачки, мне показалось, что я вдруг оказался в машине времени. В моём детстве все внимательно следили за тем, кто и что курит — и пачки сигарет служили таким негласным знаком, сообщавшим, что за человек перед тобой.

Кто-то курил «Беломорканал», кто-то — «Приму» — самые дешёвые сигареты того времени, а кто-то сигареты подороже. Иностранные сигареты найти было нелегко. И как только я увидел эту картину, то как будто перенёсся в свою юность. Люди, собиравшие эти пачки, смогли передать срез истории и как будто не замечали этой странной картины, для них всё было привычно: пачки и пачки, повседневная рутина. Жаль, что всё это погибло.

Если бы меня попросили выбрать фотографию, которая олицетворяет социалистический сюрреализм, то я выбрал бы эту. На выставке её не будет: она всё-таки немного фривольна. Здесь собраны разные вещи, отражающие культуру оформления рабочих пространств на заводе. Наглядная агитация там была повсюду, как будто бы для того, чтобы держать людей в тонусе. Забавно, что на той стене, где висят девушки, расположены все остальные герои того времени — Ван Дамм, Терминатор, Modern Talking. А у огромной детали снизу отломан внешний радиус — и для меня совершенная загадка, как это можно было оторвать, ведь он сделан из стали наивысшей прочности.

Это сердце «ЗИЛа» — котёл, который питал электроэнергией и горячей водой завод и окрестные районы. Впечатление он произвёл, конечно же, грандиозное. Как только меня пригласили сделать съёмку, я сразу понял, что потом нужно будет делать выставку, чтобы показать его людям.

Это один из самых мощных образов в моей фотографической жизни. ТЭЦ давала электричество, питала завод — настоящее сердце «ЗИЛа». Таких котлов было четыре, и каждый из них был в восемь этажей.

Построили котёл в 1935–1936 годах, ему сегодня более 80 лет, и до недавнего времени он работал. Удивительно графичная конструкция, её можно рассматривать часами. Хочется верить, что моя фотография может привести к дискуссии о будущем этого объекта, к примеру, как музея или арт-пространства.

История завода — это история людей, которые на нём работали. И меня совершенно поразила работница завода, которая до последнего времени шила чехлы для салонов лимузинов «ЗИЛ» вручную, на швейной машинке «Зингер» 1930-х годов. Её рабочее место украшали фотографии из жизни: со студенческими отрядами, походами, рабочими буднями и праздниками. Фотографий её самой в проекте нет: как и все работники завода, она просила, чтобы не фотографировали.

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

По теме