Страница не найдена

Стажёр месяца: «В OMA нет такого понятия, как метод»

, Люди

Екатерина Нуждина рассказала об особенностях работы в OMA — бюро Рема Колхаса и Рейнира де Граафа — и шести месяцах стажировки в их гонконгском офисе.

Фото из личного архива Екатерины Нуждиной

 

Предыстория

Родилась и выросла в Москве. Оканчивает в этом году МАРХИ и пишет диплом у Юрия Григоряна. На третьем курсе работала в бюро «Меганом». На пятом — улетела на шесть месяцев на стажировку в OMA в Гонконг.


 

Условия стажировки

OMA (Office for Metropolitan Architecture) — международное архитектурное бюро, возглавляемое Ремом Колхасом, Элен ван Лон, Рейниром де Граафом и ещё шестью партнёрами. Помимо традиционной архитектурной практики, в Роттердаме есть АМО — исследовательский центр, который занимается темами, лежащими за пределами архитектуры: медиа, политикой, возобновляемыми источниками энергии и модой. В числе знаменитых зданий, спроектированных бюро, — музей Гуггенхайм-Эрмитаж в Лас-Вегасе (2001), институт Марины Абрамович (2012), комплекс фонда Prada в Милане (2015), в Москве — здание Музея современного искусства «Гараж» (2015).

OMA работает в четырёх офисах: штаб-квартира в Роттердаме и отделения в Нью-Йорке, Пекине и Гонконге. Команда последнего была собрана в 2009 году, и возглавил её Давид Джаноттен. К этому времени у OMA было уже много проектов, реализованных на китайском рынке: Шэньчжэньская биржа, мастер-план Ханоя, конкурс на архитектурную концепцию здания Международного уголовного суда в Гааге.

Продолжительность: август 2015 — февраль 2016

Стипендия: 90 000 рублей в месяц


 

Подготовительная работа

У OMA на сайте нет отдельной вкладки «Стажировки», как, например, у  Elemental. Но в списке вакансий периодически появляются объявления о поиске интернов, на одно из которых я и наткнулась. За зимние каникулы подготовила портфолио, в начале апреля подала заявку, в конце — пришёл ответ. В мае состоялось интервью, и в августе я уже прилетела туда. Оказывается, OMA всегда ищет интернов. К ним довольно трудно попасть на постоянное трудоустройство — это все знают, но программа интернатуры не связана с рынком труда. Даже если у них не очень много работы, а вам очень хочется на стажировку, то заявку всё равно стоит отправить. Хотя фактор везения тоже очень высокий. Думаю, это как раз мой случай. Когда я туда приехала, узнала, что интерны обычно попадают в OMA по рекомендательным письмам из крутых институтов или через институтские программы.

1 / 5

Theatre - Parasite (Проект из студенческого портфолио Екатерины Нуждиной)

2 / 5

Theatre - Parasite (Проект из студенческого портфолио Екатерины Нуждиной)

3 / 5

Theatre - Parasite (Проект из студенческого портфолио Екатерины Нуждиной)

4 / 5

Theatre - Parasite (Проект из студенческого портфолио Екатерины Нуждиной)

5 / 5

Theatre - Parasite (Проект из студенческого портфолио Екатерины Нуждиной)

Единственное официальное ограничение: нужно быть студентом. Оказалось, что официально уехать на полугодичную рабочую практику из МАРХИ невозможно, так как институт считает, что для такой практики достаточно трёх недель. Обычно в европейских вузах студент не привязан к жёстким срокам, ему нужно просто набрать определённое количество кредитов. Поэтому появляются некие люфты, которыми можно воспользоваться для стажировки. В нашей ситуации всё гораздо сложнее. Мне лично пришлось потерять полгода диплома.

ОМА не кормит, не предоставляет жильё, но они всегда платят зарплату студентам. Размер зависит от города, в котором ты живёшь. По гонконгским меркам мне платили сумму, на которую я могла снимать недорогое жильё, экономно питаться, а по выходным даже сходить в кафе. В подборе жилья помогал отдел кадров. Впрочем, в Гонконге найти жильё нетрудно.

 

Как устроен гонконгский офис ОМА

Иерархия в каждом региональном офисе компании довольно строгая: ведущий партнёр, младший партнёр, старший и младшие архитекторы и интерны. При этом нет никаких бетонных стен между начальством и стажёрами — можно общаться на равных со всеми. Я попала в гонконгский офис в период смены ведущего партнёра, можно сказать, в перестройку. К нам постоянно приезжали партнёры из других офисов, чтобы контролировать, как идут дела. По приезду они устраивали ужины для сотрудников, где можно было с ними познакомиться.

Всего в офисе работают человек пятьдесят, но очень большая текучесть кадров. Связано это, во-первых, с постоянными переездами сотрудников в другие офисы. Во-вторых, с количеством проектов. Я слышала от коллег, что, например, за некоторое время до того, как я приехала, в офисе люди сидели локоть к локтю, очень тесно, сотрудников было раза в три больше. Конечно, много голландцев, но в целом коллектив довольно интернациональный. Плюс законы ведения бизнеса в Гонконге таковы, что минимум половина сотрудников должны быть китайцами, иначе компания не может существовать. Я не знаю, переехали ли они сейчас, но ещё полгода назад офис располагался в небоскрёбе на двух этажах. Внутри всё устроено довольно стандартно: большой коворкинг, кухня с кофемашиной, тостером и холодильником и всё.

 

Над чем удалось поработать

Я участвовала в шести проектах за шесть месяцев, по сути, в шести разных командах. Иногда интерны в аналогичной ситуации могут делать один большой макет до полугода. Я приобрела хороший опыт совместной работы в командах с различным подходом к проектам. Так я поняла, что ОМА — это не единый организм, это много команд внутри большой корпорации, и у каждой свой характер. Расскажу о двух проектах.

1 / 3

Фото из личного архива Екатерины Нуждиной

2 / 3

Фото из личного архива Екатерины Нуждиной

3 / 3

Фото из личного архива Екатерины Нуждиной

Первый — тот, на который я попала сразу после приезда и сразу на стадию продакшена. Это был конкурс на реконструкцию сингапурского железнодорожного коридора — одного из самых интенсивных и масштабных проектов гонконгского офиса. Рему Колхасу очень нравился проект, и он был активно вовлечён в процесс.

С севера на юг через Сингапур проходит длинная заброшенная железная дорога — 24 километра. Люди к ней уже привыкли. Кто-то выращивает цветы, кто-то гуляет, кто-то спортом занимается — вокруг этого железнодорожного коридора сложился полноценный индустриальный парк. Если честно, я даже не поняла, зачем там что-то менять — вся эта территория и так круто работала. Но правительство всё равно объявило конкурс.

1 / 6

Фото из личного архива Екатерины Нуждиной

2 / 6

Фото из личного архива Екатерины Нуждиной

3 / 6

Фото из личного архива Екатерины Нуждиной

4 / 6

Фото из личного архива Екатерины Нуждиной

5 / 6

Фото из личного архива Екатерины Нуждиной

6 / 6

Фото из личного архива Екатерины Нуждиной

Мне была очень близка позиция ОМА, которую они заняли при проектировании: ориентироваться на социальную составляющую. Главной задачей было максимально оставить всё как есть, чтобы парк получился свободным. Всю территорию поделили на четыре зоны: S, M, L, XL в зависимости от высотности, потому что на юге Сингапура небоскрёбы, а на севере — деревенька. Этот коридор пронизывает весь город и отражает его урбанистическую особенность. Проект предлагал отделить свободный парк от суперурбанизированного плотного города с помощью зелёной стены. Бывшие станции должны были превратиться в площади, которые бы служили точками притяжения. Район очередных небоскрёбов, который застройщик хотел там построить, команда OMA разбросала по станциям, сделав стильные минималистские башни визуальными ориентирами на протяжении всего коридора. Этот проект был самым интересным, что со мной произошло там. Но, к сожалению, бюро не выиграло тот конкурс.

Второй проект тоже был конкурсным — мы делали библиотеку и музей. После концептуального и такого продуманного железнодорожного коридора, где мы непрерывно обсуждали идею, этот проект был очень техническим. Я никак не могла понять, что происходит. Я всё время говорила: «Давайте придумаем что-нибудь, какую-то идею», но меня особо никто не слушал. Позже я узнала, что там был заказчик, который хотел получить очень конкретную вещь на выходе. И с ним никто не спорил, а только выполнял техническое задание. В ОМА есть присказка: в конкурсах они либо с блеском выигрывают, либо проваливаются. И побед, и провалов много, но последние стоят больших денег. Естественно, им нужны проекты, чтобы восполнять потери. Это был именно такой проект. В общем, моя роль свелась к тому, что я просто делала красивые картинки и коллажи. Мне казалось, что ОМА — это божество, которое делает всё время безумные концепции и воплощает их в жизнь. И только потом я поняла, что технические проекты просто необходимы для любого бюро, в том числе и для ОМА, чтобы обеспечивать возможность финансовых затрат для участия в конкурсах.

 

Режим работы

Самый адский период выпал на первые три недели. Так как проект в Сингапуре курировал сам Колхас, все убивались. Мы работали до 6-8 утра каждый день без выходных. Я шла домой, а навстречу люди спешили на работу. За два дня до дедлайна мы перестали уходить домой. Помню, что сдать должны были в 10 утра, а в 8 ещё казалось, что точно ничего не успеем.

Были в этом и свои плюсы. Если задерживаться в офисе после 10 часов вечера, то компания оплачивает такси и обед. Все этим, естественно, пользовались. Мы перебивались днём снэками, а потом, когда уже можно было компенсировать ужин, шли всей командой в хорошее кафе. У нас была такая сумма денег, которую можно потратить на что-то интересное. Тогда я, кстати, попробовала очень много новых кухонь.

1 / 4

Microdistrict 2.0 (Проект из студенческого портфолио Екатерины Нуждиной)

2 / 4

Microdistrict 2.0 (Проект из студенческого портфолио Екатерины Нуждиной)

3 / 4

Microdistrict 2.0 (Проект из студенческого портфолио Екатерины Нуждиной)

4 / 4

Microdistrict 2.0 (Проект из студенческого портфолио Екатерины Нуждиной)

При этом большой строгости относительно графика там не было. Хотя это зависит от офиса. Например, Нью-Йорк известен как самый жёсткий, а Гонконг — самый мягкий. Ещё есть разница, в какую именно команду попадёшь. Если в ту, что возглавляет очень классный архитектор из Роттердама, придётся работать круглосуточно — они настоящие фанаты. Но можно оказаться и в более спокойной команде. Я была в обеих, но сразу для себя определила, что приехала туда не для того, чтобы отдыхать, а для того, чтобы работать. И потому всё время ставила себя в довольно жёсткие условия. Но и научилась благодаря этому очень многому.

 

Философия и правила работы в OMA

Со мной в команде был мальчик, который до этого работал в  MVRDV, и он всё время рассказывал про контраст, который существует между этими двумя бюро. Например, в MVRDV все дружелюбные, активные, шумные, всё время вместе, а в ОМА люди в основном закрытые и ужасные трудоголики. После стажировки новые друзья у меня, конечно, появились, но больших шумных вечеринок не было.

1 / 3

New lapidarium (Проект из студенческого портфолио Екатерины Нуждиной)

2 / 3

New lapidarium (Проект из студенческого портфолио Екатерины Нуждиной)

3 / 3

New lapidarium (Проект из студенческого портфолио Екатерины Нуждиной)

Должна сказать, что в какой-то степени эта сосредоточенность определяет то, как они подходят к работе. Во-первых, в основе любого решения всегда есть исследование, и они постоянно стремятся к инновациям, избегая штампов. Это совершенно особый дух, постоянная попытка найти противоречие, конфликт, вместо того чтобы просто делать что-то «красивое». Во-вторых, метод как понятие отсутствует в этой компании. Его появление означает, что нужно придерживаться правил, а правил нет. Поэтому как только вырисовывается нечто, что напоминает метод, бюро старается отказаться от проторённого пути и продолжить поиск нестандартного решения иначе.

Всё это сопровождается самокритичностью во всём, что бы ни происходило. Меня всё время заставляли спрашивать себя, зачем я делаю то, что делаю. При том, что на концептуальной стадии я чувствовала себя довольно уверенно, и некоторые мои идеи даже были взяты в работу. Мне казалось: найдётся концепция, значит можно будет успокоиться и делать проект до конца. На самом деле нет. На каждом этапе, что бы ты ни делал, даже если уже начались чертежи, всё может измениться. Например, могут прийти старшие архитекторы и сказать: «А почему мы так делаем? В чём смысл?» Ты говоришь: «Ну...» Они: «Нет смысла, всё меняем», и всё начинается заново, даже если осталась ночь до сдачи. Так что работать в OMA — значит постоянно выходить из зоны комфорта, не пытаться успокоиться и непрерывно быть в поиске. Я для себя сформулировала это так: проект должен быть на грани красивого и некрасивого, логичного и нелогичного — то есть всегда сложный баланс.

1 / 4

Фото из личного архива Екатерины Нуждиной

2 / 4

Фото из личного архива Екатерины Нуждиной

3 / 4

Фото из личного архива Екатерины Нуждиной

4 / 4

Фото из личного архива Екатерины Нуждиной

Я так и не увидела лично Рема Колхаса. Он приезжает примерно раз в полгода, в офисе он появился через три дня после того, как я улетела. Колхас участвует, естественно, не во всех проектах бюро, а только в тех, которые ему нравятся. Но я не очень жалею, что встречи не состоялось. За время работы там я поняла, что ОМА — это огромный магнит крутых профессионалов. В общем, там дело не только в гении Колхаса, а в атмосфере, которую создают люди из лучших институтов мира и архитекторы с невероятным опытом.

Поделиться в соцсетях

По теме