Страница не найдена

​Стажёр месяца: «Подход MVRDV очень дисциплинирует ум и вкус»

, Среда

Диана Бибишева прошла стажировку в голландском бюро MVRDV и рассказала, как архитекторы там работают по принципу «давайте попробуем» и почему стажёр должен трудиться больше всех.

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

 

ПРЕДЫСТОРИЯ

Училась в Казанском государственном архитектурно-строительном институте, прошла стажировку в Wowhaus и серию профессиональных курсов в США, Голландии и Англии. На четвёртом курсе, в 2014 году, уехала на стажировку в MVRDV. Сейчас сотрудничает с компанией SVESMI.


 

УСЛОВИЯ СТАЖИРОВКИ

Головной офис архитектурного бюро MVRDV находится в Роттердаме. Ещё один офис располагается в Шанхае и работает исключительно на азиатский рынок. Основали MVRDV Вини Маас, Якоб ван Рейс и Натали де Врис, но недавно список партнёров пополнился новыми людьми. Среди наиболее известных проектов бюро — офис для радиовещательной компании VPRO в Хилверсуме, Голландский павильон на Международной экспо — 2000 в Ганновере, Маркет-холл в Роттердаме, мастер-планы развития территории в Осло и Бордо, жилой комплекс Frøsilo в Копенгагене и другие.

Продолжительность: 6 месяцев
Стипендия: от 500 до 760 евро


 

Подготовка

Я всегда стремилась к тому, чтобы чередовать теорию и практику для полноценного профессионального роста, а к заграничной практике готовиться начала за год. Со страной, куда я хочу поехать, помогла определиться летняя школа Amsterdam Thinking City. Её собрали архитекторы при участии университетов TU Delft и University of Amsterdam. Там-то я и влюбилась в голландский подход, абсолютно новый тогда для меня архитектурно-градостроительный мир и, конечно же, в город и людей. Правда, сначала я думала, что у студента из России, а тем более не из столичного архитектурного института, нет шансов бороться с огромным количеством «подготовленных и передовых» европейцев. Но всё равно отправила заявку в MVRDV, и удача мне улыбнулась.

На начальном этапе главное — понравиться представителю бюро. Тогда офис активно поддерживает на этапе оформления, пишет официальное письмо-приглашение, собирает и подаёт все необходимые документы. Вообще в Голландии возможен и второй вариант — специалист сам обращается в посольство. Но это, конечно, занимает больше времени и, скорее всего, шансов на успех меньше. Так что в этом случае стоит особо благодарить добрый офис MVRDV. У MVRDV идёт набор стажёров круглый год, но есть два основных потока — в сентябре и марте. Каждый поток стажируется минимум по полгода, и входят в него примерно 15 человек.

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

Для того чтобы попасть в бюро, необходимо предварительно отправить стандартный пакет документов: портфолио, мотивационное письмо, резюме и рекомендации. Мне повезло, и я вовремя узнала о том, что стажёров принимают потоками. Дело в том, что в течение года в MVRDV присылают тысячи резюме, самые хорошие из них сотрудники кадрового отдела откладывают, но, как это часто бывает, в момент набора стажёров о старых письмах забывают. Поэтому я подгадала сроки и своё письмо отправила тогда, когда бюро сообщило о поиске стажёров. Лучше быть «горячим», нежели лежать на полке годами.

Откровенно говоря, я была удивлена, когда узнала, что меня взяли. Если сравнивать с другими стажёрами-соискателями, я была самым молодым и неопытным специалистом. Остальные либо уже окончили магистратуру, либо были на финишной прямой. Из российского вуза я была одна. Ещё один русский парень стажировался в момент моего приезда от Миланского политехнического университета.

Обязательное условие для всех, подавших заявки, — быть студентом. Потому что компания оформляет документы, и есть огромная разница в цене и в сложностях оформления между студенческой и рабочей визами. Кроме того, тот факт, что человек ещё учится, является гарантом того, что он вернётся, а не останется в Голландии. Помимо гигантского пакета документов на визу, надо было обязательно заполнить анкету и согласовать её с вузом: что мои руководители не против, что они в курсе моего отъезда и что я согласна с требованиями компании и обязуюсь их выполнять. Ещё до отъезда я знала, какая у меня будет зарплата, сколько часов в неделю я буду работать и прочие детали договора.

В Казанском институте я была скорее исключением: мало кто отправлялся на стажировку за границу. Так что в учебной части никто не знал, как корректно меня оформлять, была куча сложностей и проблем. С другой стороны, мои руководители поддержали моё решение и всячески старались помочь разобраться со сложной бюрократической системой.

 

ПЕРЕЕЗД И ПЕРВЫЙ МЕСЯЦ РАБОТЫ

В Голландии установлен прожиточный минимум, полагаясь на который, компания назначает стажёрам зарплату. У меня она была чуть больше, чем у остальных, потому что я была единственной, кто работал по визе, — остальные учились в Европе или окончили вуз в Голландии. Из зарплаты вычиталась сумма для общего ланча в офисе, а если сотрудник или стажёр оставался после окончания рабочего дня, то часть суммы за ужин возвращалась в конце месяца. Рабочий день начинался в 09:30 и официально заканчивался в 17:30, но бывало, что я уходила и в 10 вечера.

1 / 5

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

2 / 5

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

3 / 5

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

4 / 5

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

5 / 5

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

Жильё бюро не предоставляет, но HR-отдел обязательно даёт рекомендацию, где лучше и дешевле остановиться. Как правило, есть несколько комнат, которые передаются от одного потока стажёров другому. Поскольку у меня были сложности с визой, я отложила поиск жилья на последний момент. По сути, завтра я должна вылетать, а я ещё не знаю, где мне там ночевать. Мне повезло: в Амстердаме у меня есть несколько друзей, у одного из которых я договорилась пожить неделю. Правда, долго так не могло продолжаться, надо было срочно искать легальное место жилья. Дело в том, что в Голландии можно получить подобие ИНН только по адресу проживания, то есть непременно надо где-то зарегистрироваться, чтобы получить право на зарплату. В общем, очень быстрые поиски завершились тем, что я переехала в квартиру, которую в итоге снимала одна.

Скажу честно, на зарплату бюро снимать жильё накладно. Всё-таки в Голландии дорого жить. Аренда обходится приблизительно в 300–350 евро в месяц. С учётом стажёрской зарплаты это больше половины всех денег, так что приходилось выкручиваться. С жильём мне помогали родители, а в целом я не так уж много тратила, потому что целые дни проводила в бюро за работой.

Когда я только приехала, в MVRDV работали около 80 человек. Через полгода — уже 120. Когда я там была, случился настоящий бум из-за одного крупного проекта, а именно Market Hall, который вообще наделал много шума. Появилось немало других проектов, так что компании нужна была рабочая сила. В MVRDV сохранилась чёткая структура управления, но при этом возникло больше возможностей брать на себя ответственность, отвечать за более сложные задачи. Для стажёров это прекрасная атмосфера, в которой есть больше шансов проявить себя. Например, я проверяла презентации и должна была направлять их руководителям, что сложно представить, если бы режим работы в компании был более мягким. Как сказал один из моих коллег-стажёров в свой последний рабочий день: «Я в шоке. Я думал, что буду муравьишкой в огромной машине, буду пытаться хоть как-то показать себя начальникам, подать голос. А оказалось, что здесь я могу свободно подойти к кому угодно и высказать любые свои соображения по проекту». То есть в MVRDV так: хочешь много и круто работать — бери на себя ответственность, и тебе дадут интересное задание; не хочешь брать много ответственности, тебе дадут задание по силам.

С другой стороны, несмотря на то что всё так свободно и бюро рассчитывает на самодисциплину каждого члена команды, на самом деле за всеми стажёрами внимательно смотрят. Опаздываешь или приходишь пораньше, легко соглашаешься на проект или капризничаешь — всё это не уходит от внимания менеджера. Например, был один человек, который буквально завис. Стажёр не слишком пытался себя проявить, ни в одной команде менеджер не зацепился за него, и в итоге он выполнял не лучшую работу. По сути, ему доставались «всплывающие» дела, за которые никто не хотел браться, а серьёзных задач никто так и не предложил.

1 / 3

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

2 / 3

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

3 / 3

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

Несмотря на общий беспорядок, в MVRDV довольно чёткая структура управления. Есть три всем известных партнёра, директора, руководители отделов, проджект-лидеры, менеджеры, архитекторы и junior-архитекторы. Правда, в прошлом году случилась сенсация, и Вини, Якоб и Натали расширили список партнёров. Они втроём по-прежнему остаются главными, но из-за обилия проектов по всему миру пошли на расширение. Тем более что запускается офис в Париже, и троих основателей уже просто не хватает на такие масштабы.

Что касается структуры работы над проектами, в MVRDV сложилась довольно необычная система. Когда мы пришли, нас поделили на так называемые острова. Как правило, каждый остров-команда отвечает за определённую страну, где у компании есть проект. Например, азиатский остров работал с Китаем, Кореей и Тайванем. Особняком стояли французский и немецкий острова, потому что в этих странах у MVRDV очень много заказов. Конечно, интенсивность работы в каждой такой структуре была разной. Например, считалось, что французский остров — самый жёсткий: куча работы, всё время горящие сроки и очень строгие заказчики. У азиатской команды было очень много конкурсов и проектов в работе, потому что это развивающийся рынок и там есть постоянный запрос на новую архитектуру. Так сложилось, что людей на острова набирали в соответствии с опытом и знанием культуры того места, с которым предстоит работать. Так, азиатской командой руководила женщина из Китая: у неё была прямая связь с шанхайским филиалом, и она могла легко понять особенности запроса или заказа.

В первый же рабочий день весь мой поток стажёров так и распределили: немца забрали в немецкую команду, француза — во французскую. Осталась я одна: «А мне куда?» На что мне ответили: «Русских проектов у нас пока нет, так что пойдёшь на китайский». Так я и стала работать над хутонгами — традиционным жильём Китая, которое MVRDV должны были переосмыслить и модернизировать.

 

НАД ЧЕМ УДАЛОСЬ ПОРАБОТАТЬ

Пекинские власти решили вернуть традиционное жильё, хутонги, к жизни. В китайской столице сносили целые кварталы старых домов, чтобы построить новомодные высотки, на которые спрос значительно выше, чем на старенькие домики. Это привело к тому, что хутонги превратились в настоящие трущобы: там живут самые необеспеченные слои населения, и государство вознамерилось это изменить. Китайские чиновники пригласили несколько модных европейских и азиатских архитектурных бюро, чтобы те представили свои идеи, как обновить традиционное жильё. По сути, это одновременно и решило бы проблему, и сделало бы рекламу обновлённым кварталам.

1 / 3

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

2 / 3

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

3 / 3

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

Трудность была в том, что большая часть команды могла работать с проектом только по фотографиям. В Пекин отправляли только старших архитекторов и менеджеров, остальные должны были ориентироваться на предоставленные заказчиком материалы. Я начала изучать территорию, искать хоть какие-то зацепочки. Как вдруг приходит Вини Маас и говорит: «А давайте просто сделаем всё зеркальным!» Честно говоря, сначала у меня опустились руки, мне было грустно, что всё решается с наскока. А потом я присмотрелась к идее и поняла, что она очень честная. Так и пошла работа.

Позже меня начали забирать и на другие проекты, не только азиатские. Например, я участвовала в подготовке концепции Иркутской школы, конкурс на которую готовило КБ «Стрелка». Каждый понедельник менеджеры собирали всех на планёрку и говорили стажёрам, кто над чем будет работать. Мне хотя бы чуть-чуть, но удалось поработать и с Вини, и с Натали, и с Якобом.

 

ПРИНЦИПЫ MVRDV

Самым трудным было для меня принять то, что к любому проекту MVRDV пытается применить уже готовые идеи. Грубо говоря, у бюро уже есть какая-то коллекция концептов, проработанная в офисе без привязки к чему-либо. Появляется заказ — команда начинает примерять заготовки к требованиям заказчика. В конце концов директор решает, что подходит лучше всего, и с этим уже ведётся работа. Сначала подход показался мне недостаточно деликатным по отношению к контексту, истории места и людям, но позже я всецело оценила красоту такой последовательности проектирования. Наверное, потому что чудо происходит именно в момент адаптации идеи в диалоге с заказчиком. Это точно не повторяемость ради схожести или отсутствие желания потратить силы на более подробное придумывание. Подход MVRDV очень дисциплинирует ум и вкус, провоцирует выражать себя максимально прозрачно и лаконично, не исключая при этом пространство для воображения и вдохновения зрителя-заказчика.

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

В общем-то для большого успешного бюро это единственный правильный и возможный путь развития. В противном случае каждый проект превращается в копание архитекторов в мелочах, которые потом притягиваются за уши. Любая идея, выбранная из коллекции MVRDV, потом адаптируется под задачу. В итоге получается намного гармоничнее. Интересно наблюдать, как идеи бюро развиваются от проекта к проекту, как по-новому воплощаются в каждом новом контексте. То есть одна и та же концепция может использоваться многократно. Вот, к примеру, принцип инверсии, отражения дома, неоднократно применялся Маасом, и в том числе он предложил применить его в хутонгах. Он решил сохранить традиционность китайских домов, но в то же время сделал каждый кирпичик зеркальным. Правда, заказчик запретил нам делать полностью зеркальный фасад и предложил применить концепцию с другой стороны здания. Маас на такое пойти не мог, так что мы стали разрабатывать идею градиента, чтобы фасад из стеклянного постепенно становился обычным. И в этом тоже сила MVRDV — не идти на поводу у заказчика, но предлагать варианты, убеждать, пока тот не согласится.

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

Интересно, что каждый партнёр-основатель в разной степени применяет эти принципы. Если Маас воспринимает всё вокруг как игровую площадку, то Якоб, напротив, более консервативен. Возможно, поэтому первый так много сейчас работает с азиатским рынком, а второй — с европейским. Натали, в свою очередь, очень много работает именно в Голландии, у неё свои подходы. Но суть остаётся одинаковой для всех партнёров, просто они каждый по-разному применяют принцип MVRDV, дополняют друг друга. Именно поэтому люди со стороны часто даже не могут понять, какой именно директор принимал большее участие в том или ином проекте.

Исследовательский институт The Why Factory, который действует при бюро, имеет прямое отношение к коллекции идей. По сути, это площадка, где они только зарождаются, генерируются, разрабатываются. Например, концепция прозрачных кирпичей, которую сейчас можно увидеть в проекте бутика Chanel, родилась из скетча в The Why Factory. Институт работает параллельно с бюро, снабжая и поддерживая его. Как правило, всё, что из него выходит, — это коллективные проекты, над которыми трудятся студенты.

1 / 2

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

2 / 2

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

Ещё одна особенность MVRDV — до последней стадии, как правило, ведётся несколько вариантов одного проекта. Подход такой: не бывает единственно правильного решения. Конечно, это влечёт массу проблем для рядовых архитекторов: вместо одного чертежа или эскиза приходится заниматься несколькими одновременно. Конечно, кто работает в MVRDV давно, сразу же приступает к работе над несколькими вариантами, и в этом есть удивительная простота и лёгкость по отношению ко всему — легко отказаться от одной идеи, переключиться на другую, внедрить в неё третью. Эта простота делает архитектуру очень человечной.

 

OMA vs. MVRDV

Сравнение OMA и MVRDV неизбежно, потому что оба бюро работают в Роттердаме, часто соревнуются за одни и те же проекты, а архитекторы переходят из одного бюро в другое. Весь город — это профессиональный лагерь. Частенько, когда люди знакомятся в барах, первый же вопрос: «Ты из OMA или MVRDV?» При этом конкуренции между сотрудниками двух бюро я не заметила. Наоборот, есть ощущение общности, и если твой друг из OMA работает над тем же конкурсом, вы просто не обсуждаете это.

Говорят, MVRDV детский сад по сравнению с компанией Колхаса. Например, если ты никак не можешь прийти на выходных, а, например, сроки горят, никто не будет заставлять. Кроме того, нет ультимативной формы «ты обязан быть в субботу» — всегда можно отказаться. То есть отношения в компании очень командные, даже семейные — эмпатичные. В OMA же, по рассказам, никто никого ни о чём не спрашивает.

Интересно, что, как говорят, OMA очень сконцентрированы на деталях, в то время как MVRDV как раз про один большой продукт, про массу. До деталей, как правило, вообще руки не доходят. Возможно, в этом вся прелесть, потому что результат выходит лаконичным, понятным. Есть показательная история. Нам дали задание — придумать девиз для бюро. И очень многие предложили Playful Architecture (игривая или игровая архитектура. — Прим. ред.). То есть посыл такой: не надо воспринимать всё слишком серьёзно, относись к проекту проще, а не с позиции «ой, как всё плохо, давайте срочно что-то придумаем».

1 / 2

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

2 / 2

Фото: личный архив Дианы Бибишевой

Учитывая всю эту лёгкость, простоту и отсутствие строгой субординации, у меня во время стажировки день не очень-то отличался от рабочего дня архитектора. То есть у меня не было ощущения, что я стажёр — низший из всех сотрудников. В MVRDV нет никакого умаления твоих способностей и ответственности, и некоторые стажёры работают больше, чем архитекторы. Многие говорят, что это неправильно, так как платят меньше. Но для меня как человека, желающего получить больше знаний и навыков, нежели денег, этот опыт, наоборот, был захватывающим.

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме