Страница не найдена

​История создания «Большого будущего»

, Среда

Полностью автоматизированные виноградные поля, кварталы «запрещённых медиа» и вечная жизнь — 39 студентов «Стрелки» в 2015 году превратились в футуристов и представили городу коллективный взгляд на наше будущее.

Результат работы виден уже с моста — на семиметровых красных строительных лесах растянулось 27-метровое полотно. Любой желающий вплоть до сентября может заглянуть в будущее, зайдя во двор института или пройдя по ссылке bigfuture.ru. О том, почему финальная выставка этого года выглядит именно так и как сорок студентов смогли за девять месяцев придумать одиннадцать путей развития нашей жизни, рассказали те, кто готовил эту выставку к открытию.

.

О теме года, сложностях разговоров о будущем и языке футурологии

В этом году мы предложили студентами посмотреть на ряд мировых трендов, которые, по мнению специалистов разных мастей — от компании  Stratfor до экспертов ООН, от аналитиков из Roland Berger Consultants до команды журнала The Economist, — будут влиять на формирование нашей среды обитания (городской и не только) в ближайшие десятилетия. Для нас было важно описать различные сценарии развития этих трендов, посмотреть, какую специфику они приобретают в российском контексте и как наша страна может быть вовлечена в глобальные процессы.

При этом хотелось не только разбираться с трендами — для этого, в конце концов, есть масса специалистов мирового уровня, а попытаться представить себе, как будут выглядеть поселения будущего. Между собой мы употребляли несколько странное слово «поселения», потому что не были уверены, что люди будут продолжать жить именно в городах.

В нашей стране очень сильна футуристическая традиция: за последние сто лет было сделано немало прекрасных проектов. Кстати, в начале нашего учебного года мы как раз отмечали столетие с момента выхода «Первого журнала русских футуристов». Однако сегодня для разговора о будущем уже невозможно использовать, скажем, язык русского архитектурного авангарда или концепции НЭР. Приходится ценой проб и ошибок нащупывать новый язык, новые средства выразительности. У нас не было абсолютно никаких иллюзий: такой язык не создаётся студентами за четыре месяца. Но попытаться описать эти поселения будущего с достаточно высокой степенью детализации — такая задача, безусловно, была. Мы просили студентов работать и с текстом, и с коллажами, с видео — то есть разными способами подступались к этим описаниям.

1 / 4

Фотография: Иван Гущин / Институт «Стрелка»

2 / 4

Фотография: Иван Гущин / Институт «Стрелка»

3 / 4

Фотография: Иван Гущин / Институт «Стрелка»

4 / 4

Фотография: Иван Гущин / Институт «Стрелка»

Надо сказать, что язык футурологии — это прежде всего язык больших цифр: огромные людские массы, миллионы тонн полезных ископаемых, глобальные климатические изменения — футурологи имеют дело с макрокартиной. Когда тренд более или менее понятен, изучен, объяснён с опорой на авторитетные источники и вроде бы понятно, как он будет развиваться дальше, необходимо от исследования перейти к спекуляции. Как только вы пытаетесь перевести все эти «огромности» на язык повседневности, вы вступаете на очень зыбкую почву. Как будет выглядеть пространство кухни через 50 лет? На чём мы будем спать? Что будем есть? Что будем считать красивым, а что полезным? Любой, рассуждающий о повседневности будущего, оказывается ужасно уязвимым: нет лучшего объекта для критики и самокритики.

Мне кажется, для студентов это оказалось самым сложным. Да, они собрали массу материалов, прочли корпус текстов по своей теме, проинтервьюировали прекрасных экспертов, но им всё равно казалось, что у них недостаточно данных для серьёзных, обоснованных предположений. Проблема только в том, что, когда говоришь о будущем, всегда данных нет.

Главный урок этого года: если вы хорошо понимаете ситуацию сегодня, вы можете из этого знания бережно вырастить понимание завтрашнего дня. Я как программный директор видела, что людям было трудно прежде всего психологически оторваться от того, что кажется надёжным. Как высказать своё мнение по какому-то поводу, не имея возможности привести надёжные доказательства своих тезисов? Есть огромный риск показаться неубедительным прожектёром, но есть и опасность предложить что-то банальное, стереотипное — этот проект требовал искусной навигации между Сциллой и Харибдой. Тем не менее при правильно найденном балансе наш метод проектирования на основе исследования (research-based design) приносит удивительные результаты. Важно сказать, что проект нынешнего года преследовал вполне конкретные цели и развивал вполне понятные навыки. Судя по моему личному опыту и по опыту многих моих коллег, умение делать смелые и острые предположения, основываясь на знании прошлого и настоящего, становится ежедневным инструментом профессионалов в эпоху ускоряющегося течения времени. И те, кто отважится структурировать и проектировать это так быстро наступающее будущее, окажутся чрезвычайно востребованными в самых разных профессиях.

О панно, настоящих художниках и культурном коде

В этом году «Стрелке» пять лет, и стало очевидно, что мы должны как-то это отметить. Когда пришла идея сделать выставку, директор Института Варвара Мельникова предложила мне стать её куратором.

Мы сразу поняли, что не хотим делать ретроспективу того, как прошли пять лет и какие мы молодцы. Желая отобразить все направления деятельности «Стрелки», мы вдруг осознали, что тема, с которой студенты работают в этом году, идеально подходит для финальной выставки.

Девять месяцев они рассматривали существующие актуальные глобальные тренды, их влияние на городскую среду и предлагали свою интерпретацию развития событий в будущем. Мне кажется, видение будущего от «Стрелки» — это то, с чем мы можем отпраздновать своё пятилетие, потому что институт ещё долго будет существовать, влиять на среду, на повестку и на наш город.

Надо заметить, что процесс работы над выставкой был совсем не похож на привычную работу куратора с художниками. Нужно было придумать самостоятельный продукт: что это за история, как она выглядит, в чём она состоит? Это была не только кураторская работа (собрать, организовать, показать), но и творческая.

1 / 4

2 / 4

3 / 4

4 / 4

Работать, конечно, с такой огромной командой очень тяжело, но мы придумали удобную структуру. У нас 11 трендов — 11 команд по три-четыре человека, из которых один ответственен за визуализацию. Я работала с этими одиннадцатью ребятами. Профессиональные иллюстраторы, которые помогали нам эти образы довести до более профессионального уровня, присоединились в самом конце. Надо сказать, итоговый вид полотна был бы невозможен без иллюстраторов компании Bang! Bang!. С другой стороны, различные композиционные, содержательные и концептуальные компоненты сделаны руками студентов.

Мы заведомо выбрали технику коллажа, которая нас избавляет от оценки этого произведения как высокохудожественного. Всё-таки студенты — далеко не профессиональные иллюстраторы. Мы не собираемся конкурировать с музеями современного искусства. Мы разрабатывали свой собственный язык символов и старались его сделать понятным любому человеку, который просто посмотрит на картинку и что-то поймёт. При этом мы рассчитывали на то, что зрителю нужен ключ к пониманию и прочтению. Поэтому на выставке, помимо самого полотна, у нас есть индексы, которые можно часто найти в музее. Через этот индекс зритель может понять, с одной стороны, ход мысли команды, а с другой — расшифровать элементы, из которых складывается тот или иной эпизод в будущем.

В то же время полотно само по себе не единственный финальный продукт, который сделали студенты, оно лишь иллюстрация. За каждым трендом есть статья, которую они написали, и видеоролик, который иллюстрирует динамику развития тренда. Подчеркну: задача была не просто создать выразительный образ, а внести туда часть, связанную с исследованием. У каждой истории своя символика, своя декодировка и свой набор образов и история, их объединяющая. Поэтому перед вами полотно, где можно различить одиннадцать художественных стилей, которые при этом складываются в одну картину.

О цифровой версии панно

Мы очень много работаем над тем, чтобы проекты образовательной программы стали ближе и понятнее людям вне «Стрелки». Мы запустили раздел «Спецпроекты», архивировали все исследования студентов за все годы, перезапустили сайт.

Цифровая версия выставки нужна была по двум причинам. Во-первых, потому что мы хотели дать возможность взглянуть на юбилейную выставку тем, кто не может посетить «Стрелку». Во-вторых, сайт  bigfuture.ru — логичный проект для нас, если учесть, что за последний год мы сильно сместили наш фокус на диджитал.

Bigfuture.ru делался в два этапа. Первый — тизер, который намекал на то, что может вскоре появиться на сайте. Там мы представили отражение тех самых трендов будущего в их прошлом и нынешнем состоянии. Второй — непосредственно сайт, цифровое воплощение 27-метрового панно с подробным описанием каждого тренда. Продублировать панно в диджитал-пространство — это слишком просто. Мы же попытались сделать так, чтобы на сайте людям были доступны и другие опции: приблизить, передвигаться по изображениям, не только рассмотреть детально каждый элемент, но и узнать, что именно он означает, благодаря маленьким всплывающим комментариям. Как менеджеру проекта мне кажется, что наш дизайнер Максим Каралевич и CTO Валентин Фетисов сделали очень красивый и интерактивный проект. 

Когда ты приходишь во двор Института посмотреть панно и открываешь его у себя в браузере или на телефоне, это совершенно два разных взгляда на работу. Если вживую — это ощущение масштабности, то диджитал-версия демонстрирует проработанность деталей. В общем, это ещё одна классная возможность оценить работу студентов и иллюстраторов.

Но, помимо сайта, мне хочется добавить, что мы уже архивировали исследования студентов этого года. И если кто-то захочет углубиться в суть проекта, то он может уже сейчас зайти на страницу исследований и найти там полный текст работ, а также видеоролик.

Проект «Общество тотального надзора»

Команда: Пол Цетнарски, Наталья Шавкунова, Юля Попова и Эльмира Какабаева

Куратор группы: Куба Снопек

Наша тема оказалась одновременно и самой горячей, и наиболее проработанной. Поэтому основной задачей группы было преодоление устоявшихся стереотипов. Мы пытались понять, как этот тренд в будущем повлияет на условия жизни людей.

У каждого из нас был собственный подход к проблеме. Взгляд Пола отличался широким охватом: от следов, оставляемых пользователями в цифровой среде, до принципов отбора информации, на основании которой человек составляет свою картину мира. Наташу интересовали вопросы, связанные с властным управлением. Нас с Юлей занимало поведение людей: и тех, за кем наблюдают, и самих наблюдателей. Ввиду разнообразия наших интересов нам пришлось обратиться к немалому количеству экспертов: медиахудожникам, политологам, журналистам. Конечно, было бы наивно полагать, что события будут развиваться в точном соответствии с нашими выводами. Для нас было важно другое — обратить внимание горожан на конфликт между комфортом и приватностью.

Для нашей страны, имеющей обширную историю надзора и контроля государства над гражданами, вмешательства властей в частную жизнь и манипуляции информацией, эта тема представляется особо актуальной. Москва становится настоящим смарт-городом. Надеемся, в нём будут жить смарт-горожане, которые найдут тонкий баланс между защитой прав личности и безопасной средой обитания.

Проект «Экономика праздности»

Команда: Александр Зиновьев, Катя Крылова, Аудингас Шумскас

Куратор группы: Дарья Парамонова

Сегодня досуг для многих людей становится временем, с которым связаны самые ценные переживания и устремления. Нам было интересно узнать, какую именно роль играет досуг в жизни современного человека. В ходе исследования мы выяснили, что реальное количество свободного времени растёт, соответственно, всё большее значение в будущем будет иметь вопрос о способах его использования.

В поисках ответа нам пришлось обратиться к многочисленным экспертам: социологам, экономистам, архитекторам, специалистам в области девелопмента и туризма. Особо запомнились встречи с Владимиром Гимпельсоном, профессором и директором центра трудовых исследований в ВШЭ, Михаилом Маяцким, научным сотрудником ВШЭ, и Анастасией Митюшиной, руководителем образовательного департамента Музея современного искусства «Гараж».

Мы совершенно уверены в результатах нашего исследования, хотя, конечно, наш сценарий не следует понимать буквально, тем более что в некоторых случаях мы сознательно прибегали к гиперболам. Для нас город — это не столько физические объекты, сколько сложная система взаимоотношений между различными группами людей. В конце концов, мы пришли к определённым выводам по поводу того, насколько пересекаются и расходятся пути развития нашей страны и стран Запада.

Проект «Водный конфликт»

Команда: Иван Ерофеев, Софи Миносян, Екатерина Романова

Куратор: Николас Мур

В процессе работы нам посчастливилось встретиться и поговорить со многими замечательными специалистами. Первоначально мы занимались геополитическими вопросами и потому обратились к эксперту в этой области Парагу Ханну из Сингапура, а затем — к автору книг о прогнозировании будущего Ричарду Вотсану. Он и предложил нам идею того, что в будущем ценность воды значительно превысит столь ценимую сегодня нефть.

Занявшись вплотную этим вопросом, мы поняли, что, с одной стороны, у России огромный водный потенциал, с другой — немало накопленных проблем, связанных с её рациональным использованием. Хорошим подспорьем в понимании тревожного тренда, связанного с водопользованием, оказались книги профессора Виктора Ивановича Данилова-Даниляна, директора Института водных проблем РАН.

Большую помощь оказал нам и Василий Аузан, познакомивший нас с Ангелиной Давыдовой, журналистом, пишущим на экологические темы. Ангелина, в свою очередь, направила нас к профессору ВШЭ Сергею Сиваеву.

Все специалисты, с которыми нам удалось поговорить, единодушны во мнении, что в недалёком будущем грядёт настоящий водяной коллапс. Для его предотвращения необходимы срочные меры. Мнения и работы специалистов и легли в основу нашего исследования.

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме