Страница не найдена

Городской фестиваль: Как сделать так, чтобы «бомбануло»

, Люди

Strelka Magazine собрал за одним столом представителей трёх крупных городских фестивалей — двух московских и одного лондонского, — чтобы узнать, почему оупенэйры снова становятся популярными, как промоутеры сражаются за слушателей и что происходит с городскими пространствами во время таких событий. 

Фото: Вера Мишурина / Институт «Стрелка»

Ежегодно в мире появляются всё новые и новые оупенэйры. Возможность увидеть кумира вблизи и разделить самый волнующий момент песни вместе с тысячами человек, а также выпить дорогого пива, съесть вредной еды и потерять в толпе всех друзей — это то, за что сегодня готовы платить любители музыки. С тех пор как продажи альбомов перестали приносить доходы в прежнем размере, живые выступления, собранные в длинные туры, стали основным источником прибыли для музыкантов, и индустрия развлечений на свежем воздухе переживает небывалый подъём. Среди фестивалей особняком стоят городские — шумные многолюдные события, раздражающие соседей, загрязняющие парки и создающие заторы на дорогах. Некоторые из них, такие как, например, Primavera в Барселоне, становятся настоящими туристическими магнитами и играют важную роль в процессе сити-брендинга. Другие, как, например, нашумевший техно-рейв Outline, кардинально меняют наше представление о том, что такое городской фестиваль.

Управляющий директор «Пикника Афиши» Анна Павлючкова, продюсер фестиваля «Субботник» Андрей Саморуков и диджитал-директор фестиваля Field Day Джон Клиффорд встретились в Москве на фестивале Selector Pro, чтобы поделиться внутренней кухней своих мероприятий.

— Расскажите о первом фестивале, на котором вы побывали. Что для вас значили те впечатления?

Джон Клиффорд: Мой первый в жизни фестиваль — сейчас выдам свой возраст — случился в 1996 году. Он назывался Phoenix Festival и проводился в центральной Англии, в Мидлендсе, откуда я родом. Мне было шестнадцать, и это было лучшее, что когда-либо со мной случалось. Всё, что я помню, — одним из хедлайнеров была Бьорк. Phoenix Festival давно прекратился, но я навсегда запомню этот опыт как моё первое погружение в фестивальную культуру. Я был одним из тех безумных подростков, которым надо было обязательно услышать и увидеть за один уик-энд абсолютно всё, что только можно было. Для меня тогда это очень много значило.

Анна Павлючкова: Я на своём первом фестивале оказалась около десяти лет назад. Тогда я ещё жила в Петербурге, и это был единственный нормальный крупный фестиваль в городе — «Стереолето». Как раз были белые ночи, а в качестве хедлайнеров выступали Massive Attack. Было просто потрясающе, музыка и место — фестиваль проводится на Елагином острове — прекрасно дополняли друг друга. Вы стоите среди деревьев, и всё это просто захватывает вас.

А первый международный фестиваль, на котором я побывала, — Reading Festival (старейший оупенэйр в мире, проводится в городке Рединг с 1971 года, а с 1999-го ещё и в Лидсе. — Прим. ред.) в 2011 году. Там было отлично, но опыт был несколько другой: на тот момент я уже сама занималась крупными мероприятиями, и это было идеальной возможностью посмотреть на фестиваль именно с точки зрения организации. Мне было интересно разобраться в том, как такое огромное событие (фестиваль ежегодно собирает около 90 тысяч зрителей, для сравнения, «Пикник Афиши» — около 50 тысяч. — Прим. ред.) устроено с точки зрения инфраструктуры. Быстро стало ясно, что в России нам ещё далеко до такого уровня.

1 / 6

Фестиваль Field Day / фото: facebook.com/FieldDay

2 / 6

Alt+J на фестивале Field Day / фото: facebook.com/FieldDay

3 / 6

Фестиваль Field Day / фото: facebook.com/FieldDay

4 / 6

Danny Drown на фестивале Field Day / фото: facebook.com/FieldDay

5 / 6

Field Day 2015 / фото: Pat Stevenson.

6 / 6

Bastille, Field Day 2015 / фото: facebook.com/FieldDay

Андрей Саморуков: Мой первый фестиваль — «Звуковая дорожка» на Ходынском поле. Я не помню, какой это был год, кажется, 1990-й. Помню группу «Мальчишник». А вот то, что фестиваль для меня значил, не помню. В более осознанном возрасте первый фестиваль, на котором побывал в Европе, был в 2006 году. То же самое место, где проходит сейчас Primavera, в том же самом порту; назывался он Summercase. Он больше не существует. Очень мощный по лайнапу. Я тогда первый раз увидел Arcade Fire, Block Party, Flaming Lips, которые меня просто заворожили своим потрясающим шоу. Возможно, в тот самый момент я возжелал того же в Москве.

— Теперь поговорим конкретно о Field Day, «Пикнике Афиши» и «Субботнике». Все три фестиваля проходят в городских парках, но при этом очень разных — парк «Виктория» на востоке Лондона, музей-заповедник «Коломенское» и парк Горького в Москве. Расскажите, как работать с таким типом городского пространства?

Анна Павлючкова: В «Коломенском», на самом деле, достаточно сложно организовывать крупные мероприятия: до того, как мы там оказались в 2007 году, в парке вообще никогда не проводилось никаких фестивалей. Тогда это была просто городская зона отдыха с несколькими историческими памятниками, не очень развитая, местами совсем дикая. Но за эти восемь лет парк сильно изменился, и теперь в нём почти каждые выходные происходят разнообразные события — исторические или национальные праздники, например. Приятно видеть, что люди туда потянулись и место стало заметнее и ярче. Возможно, это прозвучит нескромно, но я считаю, что мы сыграли в этом свою роль. Теперь туда чаще ходит молодёжь, причём не обязательно на какие-то модные мероприятия, а просто на пикник или погулять. «Коломенское» стало для горожан куда более привлекательным местом.

Но работать в парке всё ещё очень сложно. Там нет электричества, и инфраструктура в целом находится на очень низком уровне — абсолютно всё нам приходится привозить с собой. Водопровод не проведён, так что лимонад, просто подставив кувшин под кран, не сделаешь. Всё это накладывает определённые ограничения и значительно увеличивает бюджет. Интернета нормального в «Коломенском» тоже нет, все только и восклицают: «2015 год, а фестиваль без Wi-Fi!» Поэтому приходится придумывать другие способы, как идти людям навстречу. Но есть тут и положительный эффект: оторвавшись от экранов телефонов, посетители начинают больше общаться друг с другом.

Мы задумывались о переезде, но фестиваль разросся за эти годы — 55 тысяч человек, огромная толпа, а в Москве совсем мало мест, которые могли бы вместить такое количество людей. Нельзя же устраивать фестиваль 12 лет подряд, а потом просто сказать: «Нет, знаете, в следующем году „Пикник Афиши“ будет проводиться в камерном формате» — люди нас просто не поймут. Нам хочется продолжать расти и привозить новых, важных и интересных исполнителей. А единственный способ собрать на это бюджет — продавать как можно больше билетов. Была идея добавить фестивалю ещё один день, но тогда пришлось бы проводить его за городом, а это очень сложно с логистической точки зрения. К тому же за эти годы у гостей фестиваля уже сложилась связь с местом, да и администрация «Коломенского» нас, в общем-то, поддерживает и всегда открыта к диалогу.

1 / 3

Field Day, 2014 / фото: Anna Warr

2 / 3

Field Day, 2014 / фото: Anna Warr

3 / 3

Андрей Саморуков: Для нас всё началось с попытки привезти Radiohead. Мы много общаемся с их агентом — он наш хороший друг, делаем с ним очень много концертов. Раз в год, когда группа собирается поехать в тур, он меня спрашивает: «Андрей, давай обсудим, что бы ты мог предложить Radiohead». И вот когда открылся парк Горького, мы сразу поняли, что им следует там выступить. Классное место, уникальная группа — нам казалось, что должно получиться что-то действительно большое, светлое и правильное. Было решено сделать специальную презентацию для Тома Йорка. Приехали с моим другом и фотографом, была прекрасная погода, мы весь день бегали по парку, снимали разные локации. Затем отправили всё группе. Они сказали, что всё очень интересно, мы даже обсудили детали, но потом что-то не сложилось по маршруту — группа предпочла России другую страну.

Но мы уже загорелись и поняли, что в любом случае хотим сделать что-то классное в парке Горького: там как раз начало происходить всё больше событий. Пришли к руководству и сказали: «Мы хотим сделать фестиваль. Парку нужно правильное музыкальное лицо, и мы уверены, что сможем вам его создать». Нам кажется, что всё получилось. Первый «Субботник» был достаточно мощный. Не каждый фестиваль так начинает, потому что, как правило, он растёт из маленького, набирая каждый год обороты. Мы же сразу бомбанули.

Джон Клиффорд: На сегодняшний день мы занимаем где-то около трети парка «Виктория». С точки зрения логистики та же ситуация, что и с «Коломенским», мы всё вынуждены привозить с собой. На возведение конструкций уходит около недели и столько же на их разборку. Единственное, что мы используем из того, что уже есть в парке, — небольшая эстрада. Она идеально подходит для диджей-сетов. В этом году там была отличная программа, которую курировала группа Jungle.

Фестиваль «Пикник Афиши» / фото: архив

Помимо нашего, здесь проводятся ещё три-четыре фестиваля, поэтому летом график достаточно плотный. При этом сам по себе «Виктория» — спокойный и традиционный парк, но вот район вокруг него, Тауэр-Хамлетс, да и восточный Лондон в целом с каждым годом становятся всё более модными. Я бы даже сказал чересчур.

— Джентрификация?

Джон Клиффорд: Я пытался избежать этого слова, но, к сожалению, да.

— В прошлом году фестиваль стал двухдневным. Легко было договориться об этом с местными властями?

Джон Клиффорд: Я мало занимаюсь этой стороной дела, но, зная наш уровень бюрократии, думаю, это было непросто. Тем не менее мы стараемся плотно работать с местным населением, в том числе через Ассоциацию жителей района Тауэр-Хамлетс. Например, всем живущим в непосредственной близости от парка мы предлагаем получить бесплатные билеты на фестиваль.

— А как складываются отношения с соседями — жителями района Нагатинский Затон — у «Пикника Афиши»?

Анна Павлючкова: Сложно. Само руководство парка, точнее музея-заповедника, безусловно, заинтересовано и расположено к нам — мы ведь платим им аренду. С соседями из близлежащих домов сложнее: звонки с жалобами на громкую музыку случаются регулярно. Утром тоже свои ограничения: саундчеки нельзя начинать раньше девяти, и когда у тебя по 6-7 артистов на каждой сцене, это очень сложно устроить — получается, каждому отводится всего по полчаса. Посетители парка жалуются, что мы перегораживаем его своим забором, при этом каждый год мы стараемся улучшать навигацию, расставляем волонтёров, которые могут подсказать, как и где пройти. Плюс ко всему по реке регулярно ходит водный транспорт, поэтому нам иногда приходится бесплатно пропускать пассажиров, чтобы они могли просто пройти к причалу, который попадает на нашу территорию. В то же время важно помнить, что всегда есть процент людей, которые просто любят жаловаться на любую активность вблизи их домов. А так, мы располагаем все наши объекты как можно дальше от жилых кварталов и ближе к реке, поэтому уровень шума не такой уж и высокий. К тому же сейчас район активнее заселяется молодыми людьми — они к нам куда лояльнее, и сам факт, что у них рядом проходит музыкальный фестиваль, воспринимают намного позитивнее. Так что, мне кажется, это просто вопрос времени. Всё-таки мы уже давно проводим там «Пикник», и люди постепенно к этому привыкают.

1 / 2

Пикник «Афиши», 2015 год / фото: Марк Боярский

2 / 2

«Пикник Афиши», 2015 год / фото: Марк Боярский

— Скажите, а входит ли в планы «Пикника» какое-то активное взаимодействие с местным населением?

Анна Павлючкова: Проблема в том, что, в отличие от Лондона, в Москве и в России в целом работа с местным населением куда хуже налажена. Очень мало организаций, в которых жители бы добровольно представляли интересы локального сообщества. Вместо этого есть множество людей и мнений, и наше общение с ними происходит исключительно через администрацию парка. Им приходят жалобы и иногда предложения, они пересылают их нам, затем происходит совместное обсуждение, принимаются какие-то решения. Но нет какого-то одного органа — вместо этого несколько уровней коммуникации и тысячи людей с совершенно разными взглядами.

Андрей Саморуков: Мы соблюдаем все нормы, которые подразумевает проведение такого мероприятия, договариваемся заранее с городскими властями — всё-таки большое событие, порядка 25 тысяч человек. Нам очень помогает в том числе и департамент культуры. Мы, скажем так, младший брат «Пикника Афиши», и аудитория у нас похожая: прекрасные, замечательные, солнечные, трезвые люди, которые пришли послушать музыку и провести идеальный день на открытом воздухе. После фестиваля представители МВД каждый раз ко мне подходят, жмут руку и говорят: «Андрей, это замечательные люди, не агрессивные». Мне приятно это слышать, потому что у полиции работа нервная, напряжённая, видели они много, а тут большое скопление людей, и при этом правильная атмосфера, в том числе благодаря парку Горького, который её, собственно, и создал. Мне как москвичу, патриоту, меломану всё это очень приятно слышать. Мы делаем фестиваль, который, надеемся, является важной составляющей культурной жизни столицы.

«Пикник Афиши» 2009 год / фото: Анна Шиллер

— Упоминалась обратная связь с посетителями, скажите, как вы собираете отзывы? Проводите ли вы, например, какие-нибудь опросы?

Джон Клиффорд: Только социальные сети. Ведь сегодня у каждого есть свой голос. Я как раз занимаюсь анализом мнений, опубликованных в Сети, как перед фестивалем, так и после его завершения.

— А можете привести пример того, как фидбек из социальных сетей реально повлиял на какое-то из ваших решений, вынудил что-то изменить?

Джон Клиффорд: Мы рассматриваем абсолютно все жалобы и предложения и относимся к этому со всей серьёзностью. Лично я не принимаю решений, но весь собранный материал передаю нашим партнёрам, они же, в свою очередь, проводят общее собрание и обсуждают высказанные мнения. Я приведу пример: раньше люди часто жаловались на то, как устроена территория фестиваля, по их мнению, некоторые объекты были не очень удобно расположены. Мы прислушались, внесли кое-какие изменения, и теперь стало намного легче ориентироваться — я могу лично это подтвердить, да и положительные отзывы мы тоже получили. В целом же с каждым случаем, в особенности если это жалоба, мы разбираемся отдельно. При этом лучше это делать вне социальных сетей: они не самая удачная площадка для такого диалога.

1 / 2

«Пикник Афиши», 2015 год / фото: Иван Гушин

2 / 2

«Пикник Афиши», 2015 год / фото: Иван Гушин

Анна Павлючкова: Я согласна, что социальные сети — главный источник фидбека на сегодняшний день. Но многие вещи становятся очевидными и без чтения отзывов в интернете. На фестивале я работаю абсолютно со всем, что связано с инфраструктурой, от сборки конструкций до расположения туалетов, поэтому в курсе всех сложностей и проблем, и этого мне достаточно для принятия основных решений. Достаточно, например, взглянуть на очереди на вход. Ещё четыре года назад все покупали билеты только в кассах, сегодня же их также можно приобрести онлайн. При этом все три входа на фестиваль расположены достаточно далеко друг от друга, и синхронизировать их работу очень сложно: сегодня только один из них предназначен для владельцев электронных билетов. Но число этих людей с каждым годом растёт — и вместе с этим и длина очереди. Поэтому в будущем мы будем вынуждены объединить все три входа и пускать всех вместе. Ну а так, конечно, читая жалобы на очереди в соцсетях, лишний раз себе напоминаешь, что это серьёзный прокол, над которым надо работать.

Также всегда есть люди, которые жалуются на контент. Например, им не нравятся те или иные артисты. Их можно понять, но осчастливить всех всё равно не получится. Некоторым не хватает деревьев, чтобы укрыться от солнца, но что сделаешь, мы же не можем их вырастить. Дополнительные навесы — опять упираешься в бюджет. Тот же интернет на фестивале нужен не только для того, чтобы посетители могли опубликовать свои фото в «Инстаграме», но и нашим спонсорам, которые в рамках своего маркетинга хотят взаимодействовать с людьми в социальных сетях. Какие-то вещи надо просто принять как есть — их не изменишь. Всё остальное мы обсуждаем вместе с командой: очереди, вопросы обеспечения безопасности, даже угол, под которым надо расположить сцену, чтобы улучшить зрителям обзор, — и затем учитываем при организации очередного фестиваля.

Андрей Саморуков: Мы создаём конференции в соцсетях, чтобы люди высказывались. Подготовка — это очень серьёзно. Естественно, когда всё это проходит, хочется, чтобы твой труд оценили. Мы следим за всеми комментариями, которые поступают в наш адрес, и у нас есть ещё ряд нерешённых вопросов. Основные претензии после первого года были в том, что было очень жарко и пиво не продавалось.

— И сцена была далеко.

Андрей Саморуков: Да, и сцена была далеко. Значит, вы одна из них. Вы поймите правильно: мы приходим в гости к парку Горького. Это грандиозный объект, самое популярное место в Москве для того, чтобы провести свой выходной летом. А мы вторгаемся в их жизнь своими фурами, железками, артистами. В следующем году мы постараемся наконец-то эту проблему решить — сейчас ищем возможности изменить расположение сцены. В любом случае есть один положительный момент: сцену видно из любой точки Фонтанной площади. Поэтому, если ты невысокого роста, сейчас возможно немножко отойти и увидеть на экранах своего любимого артиста.

Фестиваль «SVOY Субботник», 2014 год / фото: Svoy.subbotnikfestival.com

— А есть ли у вас какая-то диджитал-стратегия по продвижению фестиваля в Сети?

Джон Клиффорд: Я, если честно, занимаюсь в первую очередь социальными сетями. Большая часть диджитал-работы передана нами на аутсорc компании, регулярно работающей с Eat Your Own Ears, которая и является основателем Field Day, и не только на фестивале. Ну а конкретно в моём деле — работе с социальными сетями — главное — последовательность. Надо чётко определить для себя, с какой частотой будут размещаться публикации, насколько регулярной будет рассылка по электронной почте, какой использовать язык. Да, эта работа в первую очередь направлена на увеличение продаж билетов. Но она также даёт возможность фестивалю обрести свой голос, сформировать образ в глазах аудитории, общаться с ней и обмениваться информацией. Например, наша почтовая рассылка. Письма начинают приходить ещё за несколько месяцев до мероприятия: мы делимся новостями, постепенно объявляем лайнап, рассказываем об артистах. С другой стороны, понятное дело, что после окончания фестиваля сложно долго удерживать внимание аудитории. Ну выложим мы фотографии Run the Jewels, ну посмотрят на них все, поставят лайки, а дальше что? В прошлом году мы просто опубликовали все лучшие моменты и замолчали на время, в этом году так уже не получится, если мы хотим продолжать проводить фестиваль на том же уровне. С одной стороны, конкуренция, с другой — у нас будет десятилетний юбилей в 2016-м, и, конечно, мы хотим делать подборки лучших моментов прошлых лет, рецензии.

Анна Павлючкова: Нам в этом смысле проще: фестиваль организуется очень известным журналом со своей аудиторией, огромной толпой читателей. «Пикник» гораздо легче продвигать, потому что во многом он часть журнала. За эти 15 лет выросло целое поколение, которое знает, что такое журнал «Афиша». Для них посещение фестиваля — часть этого опыта. К тому же в Москве в принципе проводится достаточно мало таких мероприятий, и каждое из них уже событие, без всякого дополнительного промоушена. Поэтому мы всё ещё несколько расслабленно относимся к продвижению в социальных сетях. Хотя, безусловно, начинаем уделять этому больше внимания, чем раньше. Заметно, например, то, что в «Фейсбуке» активность куда ниже: люди, в основном наши друзья, просто ставят лайки. В то время как во «ВКонтакте» пользователи толпами горячо обсуждают фестиваль, артистов, кто когда играет. Мы также стали выкладывать больше контента в социальные сети ещё и потому, что хотим рассказывать не только о музыке, но и, например, о благотворительных, культурных, образовательных проектах, связанных с «Пикником Афиши».

1 / 3

Фестиваль «SVOY Субботник», 2014 год / фото: facebook.com/SubbotnikFestival

2 / 3

Фестиваль «SVOY Субботник», 2014 год / фото: facebook.com/SubbotnikFestival

3 / 3

Фестиваль «SVOY Субботник», 2014 год / фото: facebook.com/SubbotnikFestival

Андрей Саморуков: Мы стараемся минимизировать прямые расходы на наружную рекламу. У нас есть специальный менеджер, который занимается продвижением в соцсетях — «ВКонтакте», «Фейсбук» и «Инстаграм» — и в поисковых системах. Мы уделяем пристальное внимание этому вопросу, потому что в основном артисты, которых мы привозим, фанатские. Поклонники музыкантов сидят в Сети, они хотят получить информацию быстро, и мы работаем с каждым из них, отвечаем на все вопросы. С нами также работает владелец паблика Indie Music Вадим Чувашев, он наш сотрудник. Семьдесят процентов того, что мы делаем по продвижению любых концертов и в том числе «Субботника», — это социальные сети. У нас достаточно большой охват, очень много подписчиков на наши страницы Pop Farm.

— А «Субботник» чувствует конкуренцию с «Пикником Афиши»?

Андрей Саморуков: Так получилось, что с «Пикником Афиши» мы не просто друзья, мы бизнес-партнёры. Наша компания Pop Farm не только форматирует свой собственный фестиваль «Субботник». Мы также помогаем «Пикнику Афиши» и привозим для главной сцены всех их артистов, а также ещё делаем Ahmad Tea Music Festival. Нам как промоутерам легче честно распределить между тремя фестивалями интересных американских и английских артистов. Наша задача — сделать музыкальную жизнь Москвы ещё краше. Поэтому двух-трёх хедлайнеров, которые у нас есть на следующий год, мы обсуждаем сразу же на три фестиваля.

Фестиваль «SVOY Субботник», 2014 год / фото: Дмитрий Шумов

У «Пикника Афиши» уже своя длинная история. «Субботник» же пока просто продаёт имена. Существуем мы недолго, поэтому если мы привезём группу не того размера, то, конечно, продадим меньше билетов, чем если бы у нас был какой-то большой хедлайнер типа Coldplay. Как компания-промоутер мы держим весь этот рынок в своих руках, и нам удобно правильно распределить артистов и очень комфортно работать. Так что здесь нет никакой конкуренции.

— В Великобритании огромное количество фестивалей и промоутеров, этот сегмент индустрии сильно развит и конкуренция небывалая. А что такое фестиваль Field Day, почему следует выбрать именно его, а не, скажем, тот же самый Reading?

Джон Клиффорд: Это сложный вопрос. И правда, почему? Ведь спрос на живую музыку сейчас огромный и упаковать это можно множеством разных способов. Артисты, которые играют на Field Day, выступают и на других фестивалях. Мне кажется, всё дело в наших лайнапах — они и правда великолепные, я это говорю как человек, который давно ходит на фестиваль, года с 2009-го, ещё до того, как я начал здесь работать. Сейчас появляется так много хорошей музыки — мы стараемся отслеживать всех новых интересных артистов. Это же прекрасно, что вы можете прийти к нам на первую группу в час дня, а через пару лет увидеть её среди хедлайнеров на одном из крупнейших фестивалей в мире. В этом смысле Field Day — это событие, которое формирует музыкальные вкусы.

— Сейчас много говорят о том, что фестивали сильно коммерциализированы. Как вам кажется, это теперь действительно просто бизнес или всё же что-то большее?

Джон Клиффорд: Ну конечно, мы хотим заработать! Бизнес-сторона очень важна, потому что у нас нет какого-то неиссякаемого источника средств, который бы позволил нам делать всё, что мы захотим. У фестиваля есть большое количество брендов-партнёров, мы работаем со многими компаниями — так сейчас вся музыкальная индустрия устроена. Я бы рад не принимать эти соображениях в расчёт, но так ничего не получится, такова реальность. Важно то, как вы это преподносите: например, у Field Day всё-таки достаточно чувствительная аудитория, поэтому мы вряд ли повесим логотип спонсора над сценой и уж точно не включим бренд в название фестиваля. Надо чувствовать нюансы.

Анна Павлючкова: Я абсолютно согласна. Если вы работаете в этом бизнесе, уже невозможно говорить, что это всё эмоции и романтика, мир, в котором всё бесплатно и все просто любят музыку. В XXI веке нельзя сделать фестиваль, не думая о бюджете, обо всех связанных с этим проблемах. Всё всё равно сводится к показателям: какими они были в прошлом году, какими они стали в этом и что нужно сделать, чтобы они увеличились на следующий год. Правда, в России всё равно не заработаешь на фестивалях каких-то огромных денег. Не знаю, как в других странах. Мы недавно обсуждали это с Юрием Сапрыкиным, и потом он на лекции сказал, что если вы хотите узнать, как получить прибыль, организуя фестиваль, то коротким ответом будет «никак». Конечно, вы считаете деньги и считаете то, сколько соберёт каждый отдельный артист, ищете спонсоров, чьи деньги позволят закупить, например, больше туалетов. Мы делаем всё возможное, чтобы цифры сходились и чтобы фестиваль мог состояться в следующем году.

Но когда всё уже сделано и вы подходите к сцене, на которой выступает хедлайнер, просто чтобы взглянуть на огромную толпу, ваше сердце неизбежно начинает биться быстрее, это ощущение ни с чем не сравнимо. Мне кажется, у всех организаторов возникает настоящая зависимость от этого чувства и необходимость его поддерживать. Одного холодного расчёта тут недостаточно. Чтобы сделать людей счастливыми, надо по-настоящему любить своё дело.

А если говорить о спонсорах — мы честно каждый год стараемся делать фестиваль менее коммерциализированным, настаиваем на том, чтобы компании не просто продавали свои товары, но и развлекали людей, общались с ними. Мне кажется, это работает, потому что фестивалю уже 12 лет, и каждый год приходит всё больше и больше людей.

— Опишите коротко: что такое дух фестиваля?

Анна Павлючкова: Я обожаю музыку и находиться среди множества людей, и когда эти две вещи смешиваются — получается лучший коктейль. Энергия толпы, с одной стороны, и ваша любимая музыка — с другой. Достаточно личное переживание, которое вы при этом можете разделить со столькими людьми.

Джон Клиффорд: Для меня дух фестиваля — это когда всё сходится, не только музыка, а вообще всё, что происходит. Мне кажется, что Field Day — сумма его частей, а не сумма хедлайнеров. Наверное, это звучит банально, но мне бы хотелось, чтобы люди говорили, что они просто отлично провели время, чтобы им запомнилось не одно какое-то выступление, а весь фестиваль в целом.

Андрей Саморуков: Я не знаю, что такое дух фестиваля. Очень надеюсь, что в какой-то момент мы все будем продавать не имена, а атмосферу фестиваля, потому что с хедлайнерами сложнее каждый год. Новые не появляются, а количество фестивалей в мире увеличивается, и каждый раз, когда большой артист едет в тур, идёт очень серьёзная конкуренция за то, чтобы его получить.

Мне бы хотелось верить, что в какой-то момент «Субботник» достигнет такого уровня, что людям будет просто классно приходить, проводить день на открытом воздухе — они будут знать точно, что мы их не разочаруем. Понятно, что нам ещё далеко до «Гластонбери», который распродаёт все билеты за 15 минут, без объявления лайнапа, но они сами шли к этому сорок лет.

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме