, Истории

Что ждёт павильон России на биеннале в Венеции — рассказывает его куратор

Автор: Тимур Золотоев

Переводчик: Анастасия Басова

17 февраля стал известен состав команды проекта Open!, которая разработает концепцию временной архитектурной студии и предложит проект по обновлению павильона России в Венеции. Победителей выбрал междисциплинарный состав действующих экспертов вместе с комиссаром павильона и куратором проекта Open!. Поговорили с архитектором, куратором и преподавателем Ипполито Пестеллини Лапарелли о будущем павильона России в Венеции, опыте работы в ОМА и планах после ухода из всемирно известной голландской студии.

В декабре прошлого года комиссар павильона Российской Федерации в Венеции Тереза Иароччи Мавика, руководитель фонда V-A-C, объявила куратором павильона итальянского архитектора Ипполито Пестеллини Лапарелли. Более десяти лет он работал в голландском архитектурном бюро ОМА, а в 2014 году стал его партнёром. Он был сокуратором Европейской биеннале современного искусства Manifesta 12 в Палермо и редактировал сборник исследований «Атлас Палермо». На Венецианской биеннале 2010 года вместе с Ремом Колхасом курировал выставку Cronocaos, посвящённую проблеме сохранения наследия. На Венецианской архитектурной биеннале 2014 года выступил куратором междисциплинарной выставки Monditalia, посвящённой современному статусу Италии. Сейчас преподаёт в Королевском колледже искусств в Лондоне.

Российский павильон в Венеции, 1914 г. Из частной коллекции

Проект павильона Российской Федерации под названием Open! — один из первых проектов архитектора после ухода из ОМА. Strelka Mag встретился с Ипполито Пестеллини Лапарелли в Москве и поговорил об архитектурной практике и представлении о том, каким может быть национальный павильон на Венецианской биеннале.

 

Как изменилась профессия архитектора и её роль в последние годы

Ипполито Пестеллини Лапарелли

У меня есть собственное определение архитектуры, оно ненормативное и достаточно пространное: для меня архитектура — это способ изучения реальности через пространственные практики. И в практическом смысле — способ реагировать на самые разные возможности рынка в том смысле, что я не думаю, что все архитекторы должны быть строителями.

Необходим междисциплинарный подход. Я не считаю, что одной только архитектуры достаточно для понимания всей сложности мира. Невозможно существовать в вакууме. Архитектура тоже не существует в вакууме, поэтому необходимо избавиться от старой идеи авторства — образа архитектора как центральной фигуры больших проектов, подобной дирижёру в оркестре. Сегодня архитектор — это точка в сети точек знания, сети людей, которые питаются друг от друга, прежде чем порождают результат. Твоя функция не обязательно лидирующая, ты — участник. И мне это очень нравится.

 

О влиянии работы в ОМА

ОМА — особенное место, в котором можно выбирать направление деятельности и пробовать разные проекты, реальности, сферы, форматы. Есть возможность работать с неархитекторами, что редко встречается в архитектурных бюро.

Я — итальянец, выходец из определённой социально-культурной и экономической среды. Архитекторы в Италии боролись и борются за то, чтобы иметь возможность реализоваться в профессии. Второй авангард — Archizoom, Superstudio — уже расширял границы архитектурной практики, внедряя в неё технологию, экономику, антропологию, промышленный дизайн и так далее. Моему поколению, подробно изучившему их опыт, было необходимо выйти за границы, определяющие архитектуру.

1 / 6

Фонд Prada в Милане. Фото: OMA

2 / 6

Фонд Prada в Милане. Фото: OMA

3 / 6

Фондако-деи-Тедески в Венеции. Фото: OMA

4 / 6

Фондако-деи-Тедески в Венеции. Фото: OMA

5 / 6

KaDeWe в Берлине. Фото: OMA

6 / 6

KaDeWe в Берлине. Фото: OMA

ОМА в то время было чуть ли не единственным бюро в мире, работавшим в таких масштабах, которое позволило мне продолжить заниматься архитектурой, но уже не в традиционном смысле, а междисциплинарно. Сейчас я запускаю архитектурное и исследовательское бюро в Милане, которое будет работать в сферах дизайна, технологии, политики, визуальной культуры, уделяя особое внимание вопросам экологии и окружающей среды.

 

Что означает тема биеннале «Как мы будем жить вместе»

У Хашима Саркиса есть понятие «пространственного договора», которое мне симпатично. Архитектор может быть центром или фасилитатором пространственного договора.

Пришло время посмотреть на мир с менее антропоцентричной позиции, скорее с постантропоцентричной. «Пространственный договор» включает в себя не только отношения человека с человеком, но и отношения с другими акторами. Есть множество недостающих звеньев, и мы как архитекторы можем их восполнить, наблюдая за тем, как функционирует пространство; можем понять, какие институции возможны или необходимы сегодня.

Фрагменты павильона, 1914 г. Фото из частной коллекции

Тема биеннале этого года ставит вопрос, как мы можем переосмыслить и заново изобрести способы существования на планете, которые затрагивают очень важные проблемы, воздействующие на всех нас. Климатический кризис сопряжён с многими другими — политическим кризисом, экономическим неравенством, ростом популизма, управлением ресурсами, гражданскими правами и так далее.

 

Об актуальности концепции национального павильона

Недавно я прочитал потрясающий текст Бориса Гройса. В нём он сравнивает павильоны с экзотическими парниками, в которые вносят растения из других стран, — довольно романтичный образ.

Вопросы, на которые мы пытаемся дать ответ, на самом деле не имеют границ, поэтому трудно ограничить дискуссию той или иной страной. Хотя на обсуждаемые вопросы можно наложить определённую оптику. Если говорить о России, то интересен масштаб — павильон представляет невероятно большую страну, которая занимает большую часть нашей планеты, поэтому любая стратегия или политический курс, обсуждаемый в контексте России, будет иметь глобальное воздействие.

Фото: Москомархитектура

Можно задать вопросы о формате биеннале: каким всё-таки должен быть портрет страны? должны ли мы из года в год выставлять в павильоне какой-то проект или художника? или павильон может быть платформой для дискуссии, и тогда мы можем развивать знание?

К этой дискуссии нам также нужно добавить вопрос поколений. Конкурс, который мы провели, предназначался для молодых архитекторов. Ими могут быть архитекторы, которым сейчас 25, то есть родившиеся в 90-х, а могут быть и люди моего возраста. Я уверен, что портрет страны, который дадут они, будет радикально отличаться от того, который бы представили архитекторы более старшего поколения. Портрет этот будет по определению космополитичный, потому что их опыт и перспективы космополитичны. Дать слово молодому поколению, его многогранности, проблемам и перспективам — центральная идея всего процесса.

 

Как провести реновацию павильона, сохранив его

Когда мы работали над выставкой Cronocaos в 2010 году, мы пытались примирить архитектора с охраной наследия. Тогда существовал такой снобистский подход, согласно которому сохранение — только для экспертов из этой области. Мы посчитали эту предпосылку неверной, потому что сохранение — это очень изощрённый способ быть архитектором: ты освобождён от задачи оставить после себя архитектурный шедевр и вместо этого можешь думать и работать на других уровнях.

Есть в сфере сохранения вопросы очень технические и тонкие: как реставрировать какой-то определённый тип штукатурки или декоративный мотив. С другой стороны, есть вопросы, которые касаются эксплуатации здания: как здание используется, как заново сделать его доступным или какую роль может сыграть технология в адаптации старых зданий?

1 / 3

Проект Cronocaos, 2010 г. Фото: ОМА

2 / 3

3 / 3

Павильон России в Венеции очень интересен. Он повёрнут в сторону лагуны, там даже есть терраса. Многие поколения студентов использовали павильон, чтобы проникнуть на биеннале. Если подумать об этом, вопрос становится институциональным по определению.

У нас есть возможность заново придумать систему отношений. Цель не из лёгких, потому что нет места для размаха — здесь нужно думать по-другому. Я надеюсь, что архитекторы, которые занимаются не только строительством, смогут предложить более стратегическое видение павильона.

 

Основная цель проекта Open!

Начиная с идеи реконструкции павильона как архитектурного сооружения и институции вопросы, которые мы бы хотели исследовать, являются скорее политическими: какие институциональные формы возможны сегодня, кого можно привлечь и какова роль архитектора в стимулировании и поддержке новых моделей? В этом смысле подход Open! ориентирован на инклюзивность и взаимообмен.

Тереза Иароччи Мавика и Ипполито Пестеллини Лапарелли в образовательном центре ММОМА на открытой встрече, посвящённой реконструкции павильона

Возможность реконструкции павильона как места объединения открывает дискуссии о потенциально новых способах существования на планете. Павильон встроен внутрь чрезвычайно хрупкой экосистемы и потому очень чувствителен к климатическим изменениям. Здесь несколько составляющих: открытый конкурс, проект павильона, поколение, которое займёт его, временная студия, которую они создадут, и программа публичных мероприятий, которая всё это обобщит. Ни одна из этих составляющих не представляет нечто законченное, все вместе они формируют единый процесс.

Одна из основных целей — использовать этот год для того, чтобы предложить повестку для будущих выпусков. Я бы хотел использовать возможность реконструкции, чтобы пересмотреть мнение о том, каким может быть павильон и что он может сделать в контексте биеннале. Проект реализуется на разных уровнях, но окончательный результат не так важен. Вот почему он называется Open!. В отношении проекта есть коллегиальный подход, но речь не идёт об участии в том смысле, который мы подразумевали сорок лет назад.

О победителях конкурса проекта Open! мы уже рассказывали подробнее.

Фото обложки Валерия Титова

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме