«Город-линия — это айфон, растянутый на 170 километров». Что не так с идеей THE LINE

В январе принц Саудовской Аравии презентовал The Line — проект города, который должен появиться на севере страны, в провинции Табук. Это событие можно сравнить с презентациями Apple, а сам город — с огромным гаджетом. Архитектурный критик Константин Бударин подробно разбирает презентацию принца, чтобы понять, для кого в утопическом городе не найдётся места.

Изображение: NEOM

 

Почему сегодня не строят города с нуля

Факт о том, что принц Саудовской Аравии Мухаммед ибн Салман Аль Сауд занимается созданием проекта «фьючеграда», был известен давно. Под проект выделили особую территорию NEOM, арабское «Сколково», где на песках экономических послаблений должен был расцвести амбициозный урбан-проект.

The Line — это 170 километров девелопмента, вытянувшихся по струнке. Это город, где не будет машин, как, впрочем, и дорог. При этом из одного конца в другой можно будет добраться за 20 минут. The Line — это город, в печах которого жгут только возобновляемые источники энергии. Город, прочерченный в окружении нетронутой и охраняемой природы. Город, где в пятиминутной доступности есть всё что пожелаешь. Наконец, The Line — город инновационной транспортной инфраструктуры, спрятанной в подземельях и управляемой искусственным интеллектом.

Дизайн презентации впечатляет не меньше вышеперечисленного. Сам факт наличия концептуального дизайна уже чудо для ближневосточного урбанизма. Дубай придумали консультанты из McKinsey, а не архитекторы. В проекте The Line также не обошлось без большой тройки — McKinsey, Bain, BCG. Однако не консалтингом единым жив проект. Полоска The Line напоминает не только о сюрреалистическом капитализме Дубаи, но и о скульптурах Ричарда Серра East-West/West-East, расставленных по катарской пустыне.

Работа Ричарда Серра East-West/West-East. Фото: Guiding Architects

The Line можно назвать градостроительным проектом в практически советском смысле слова, что само по себе удивительно. В наше время не то чтобы не строят новых городов, но их не строят в рамках одного градостроительного видения. Города строят девелоперы, а сколько девелоперов — столько и видений. Проекты вроде английского Милтон-Кинса или родного нам Тольятти остались, точнее сказать, застряли в 60-х и 70-х. Их больше не строят, с одной стороны, потому, что тотальный урбанизм не оправдал ожиданий, с другой — потому, что для реализации таких проектов нужна экономика с сильным участием государства. Есть какая-то злая ирония в том, что градостроительный флаг социалистических правительств подобрала абсолютная монархия.

Сейчас The Line представляет собой видео на Youtube и набор буклетов пресс-релиза. Впрочем, как научил нас Маршалл Маклюэн, «медиум и есть месседж». Имеет смысл поговорить, из какого контента состоит презентация The Line.

 

Из чего состоит презентация принца

Идея советских авангардистов

Начать проще всего с названия. Линейный город был популярной концепцией ещё в начале XX века. В России главным идеологом строительства вдоль линий был Николай Милютин — нарком финансов, урбанист, человек, для которого Моисей Гинзбург построил виллу на крыше дома Наркомфина.

Н. Милютин. Поточно-функциональная схема планировки города, 1930. Поселок при сталинградском тракторном заводе

По мнению Милютина, города его эпохи строили неправильно. Правильно – это так, чтобы жилая и промышленная зоны располагались вдоль двух параллельных прямых. Между ними находилась дорога и буферное озеленение, с края от жилья — парк, за ним –промзоны и железная дорога.

Саудовский принц наследует недовольство советских авангардистов. Но если Милютина интересовало прежде всего устройство промышленности, расселение рабочих, то принц фокусируется на безопасности и потребительских качествах города. Принца не устраивает то, что города уничтожают природу, а горожане проводят свою жизнь в пробках.

Ле Корбюзье. Проект ленточной урбанизации Алжира (1929–1930). Общий вид города со стороны Средиземного моря. Вдоль побережья тянется гигантское здание, на крыше которого проходит автострада

Линейный город, как и многие подобные проекты, видит мир как проблему дизайна. Индустриальный город с его скученностью, антисанитарией, отсутствием адекватной социальной инфраструктуры и транспортным коллапсом оказался не готов к промышленной революции. Линейный город предлагал решение. Например, примиряя индустриальное производство и жильё для рабочих, которое это производство притягивает. Также инновация линейного города заключается в балансе между городской застройкой и его транспортной системой. Его концепция линейного города уравнивает в правах городское движение и стояние.

The Line наследует видение социальных проблем как проблем дизайна и также делает ставку на инновационный транспорт. Однако Милютин решал проблему расселения рабочих, а The Line — проблему качества жизни среднего класса. В мире The Line нет разделения между домом и работой. Кроме того, утопия The Line ставит не столько на архитектуру, сколько на цифровые технологии и искусственный интеллект.

Нули и единицы

Штаб-квартира компании Apple в Купертино — Apple Park. Фото: wiki.commons

The Line — продукт цифровой культуры и экономики, презентующий его принц — скорее Стив Джобс, чем Ле Корбюзье. Город-линия Ле Корбюзье имел бы пластическую форму. The Line нарочито отказывает себе в пластике, здесь нет акцентов, динамики. Это айфон, растянутый на 170 километров.

Можно представить, что по мере развития IT городов-гаджетов будет становиться всё больше. Apple строит штаб-квартиру в виде дома-кольца. Цифровая экономика учит, что мир состоит из нулей и единиц. У нуля штаб-квартиры Apple появилась единица The Line.

Диснейленд

На презентации также показали несколько диаграмм про то, как всё будет устроено в городе. На одной из картинок видно, что в NEOM нет улиц. Вся поверхность отошла пешеходам, а транспорт закопан под землю. Интересно, что вместе с транспортом под землю ушёл и сервисный уровень. Видимо, чтобы будущий жилец случайно не столкнулся с будущим курьером на будущей улице.

Изображение: NEOM

У идеи про сервисное подземелье есть исторический прототип. Первым закопать синих воротничков догадался Уолт Дисней. Посетители его парков развлечений попадали в сказку, где всё происходит будто само собой, а любой труд скрыт от глаз. Единственные рабочие, которых допускали на поверхность, были одеты в мультгероев. Говорят, что самым страшным грехом было показаться из подземелья в костюме, но без маски. За такое сразу увольняли.

Остановка — пустыня

Фото: NEOM

В своей программной книге «Четыре стены и крыша» Рейнир де Грааф жалуется, что архитекторы превратились в маркетологов. Вместо того чтобы работать на общество, архитектура работает на рынок. Дизайн служит лишь соблазнению потенциальных покупателей, а не решению общественных задач. Свою мысль де Грааф разворачивает в контексте Дубая, указывая на то, что новый девелопмент появляется на пустом месте. Для проекта в пустыне нет никаких оснований, кроме рыночных.

The Line решает проблему, которой нет. В The Line нет пробок, нет деградирующей природы, люди не гибнут в автокатастрофах. Все эти проблемы есть в столице Саудовской Аравии, Эр-Рияде — городе с населением в 7,5 миллиона человек. Но там нет ни Hyperloop, ни даже обыкновенного метро.

Эр-Рияд. Фото: depositphotos.com/

Архитектурные утопии рисовали мир с чистого листа. Их время прошло во многом потому, что мир — не чистый лист. Он больше похож на Эр-Рияд с его пробками и буксующей программой развития общественного транспорта. The Line закрывает глаза на настоящее, чтобы заглянуть в будущее. The Line — гринфилд-утопия, рекламный буклет, написанный на языке гаджетов и цифровой экономики. Надо полагать, что в это будущее позовут не всех.

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме