Страница не найдена

За что фабрика «Большевик» получила международную премию

27 октября проект реновации фабрики «Большевик», созданный британским бюро John McAslan + Partners, получил премию International Property Awards в номинации «Редевелопмент. Коммерческая реновация». Strelka Magazine пообщался с ведущим архитектором бюро Эйданом Поттером о деталях проекта.

Фото предоставлено бюро MacAslan + Partners

О производственном профиле фабрики «Большевик» на Ленинградском проспекте напоминает разве что кондитерский магазин у входа. Большая же часть её территории переделана под офисы, а в прошлом году здесь открылся Музей русского импрессионизма. С одной стороны, это классическая формула нового использования фабрики с коммерческой и культурной составляющими в красивых зданиях из красного кирпича. С другой — архитекторы смогли найти для этой формулы воплощение, заслужившее победу в международном конкурсе. Strelka Magazine обсудил с авторами проекта и московскими архитекторами, как объединить историческую кладку с современными материалами и превратить амбар и фабричные трубы в произведения искусства.

Эйдан Поттер, ведущий архитектор британского бюро John McAslan + Partners
Денис Ромодин, историк архитектуры
Ната Татунашвили, основатель бюро Nowadays
Рубен Аракелян, основатель бюро Wall, сокуратор «АРХ Москва»

 

СТАРАЯ КЛАДКА КАК ТОЧКА ОПОРЫ

По словам историка Дениса Ромодина, первые корпуса фабрики, изначально носившей имя «Товарищество А. Сиу и Ко», были построены на Петербургском шоссе (нынешнем Ленинградском проспекте) в 1884 году. Предприятие по многим параметрам было новаторским: здесь впервые в России стали производить шоколад и массово выпускать кофе и одними из первых в городе применили электрическое освещение внутри и снаружи помещений. А чтобы выделить здания среди соседней застройки, архитектор Оскар Дидио разбавил традиционную кирпичную кладку вставками из светлого кирпича, создав уникальные орнаменты. В советский период переименованная в «Большевик», фабрика продолжала выпускать кондитерские изделия. К тому же на территории появлялись новые корпуса, а старые, кирпичные, были закрашены красной краской: в то время считалось, что этот материал нужно обрабатывать.

1 / 2

Источник фото: oldmos.ru

2 / 2

Источник фото: oldmos.ru

С 1990-х фабрикой владели Danone и Kraft Foods, но многие строения из производственных превращались в складские. Не имея должного присмотра, они разрушались: кое-где портилась крыша, ржавели конструкции, выходили из строя инженерные системы. Между тем три корпуса, выходящие на Ленинградский проспект, имели историческую ценность — в 2014 году им был присвоен статус объектов культурного наследия. В 2012 году производство было полностью выведено с территории, и она перешла к новым владельцам — компании O1 Properties. На следующий год началась реновация. К 2015-му большая часть проекта была завершена, а через год открылся Музей русского импрессионизма. Обновление трёх корпусов, предназначенных под апартаменты, планируют закончить в 2017 году.

По словам Эйдана Поттера, значительная часть работы была посвящена изучению и анализу исторических зданий и их реставрации. «Причиной многих разрушений были вода и климат. Но в то же время часть проблем возникла из-за производственных адаптаций, сделанных в советский период. В этом случае приходилось очищать исторический облик от современных преобразований», — рассказывает Поттер.

Источник: oldmos.ru

Команде пригодился опыт, полученный при реновации фабрики Станиславского (комплекса бывшей фабрики Алексеевых в районе метро «Таганская». — Прим. ред.), особенно в вопросе реставрации фасадов. «В обоих случаях они были сильно повреждены, необходимо было кропотливо вырезать сломанный кирпич и затем воссоздавать его. Работа над фасадом заняла огромное количество времени и сил, но была сделана лучше, чем во всех других наших проектах», — признаётся архитектор. Но добавляет, что при некоторых сходствах «Станиславского» и «Большевика» цитировать концептуальные находки и приёмы было невозможно и не нужно: «Каждый раз задача состоит в том, чтобы изучить историческую ткань и найти „точку опоры“, от которой выстроить стратегию нового использования. Ей стал корпус с надписью „Большевик“, выходящий фасадом на Ленинградский проспект. Он и физически, и символически играет роль порога, входа на территорию бывшей фабрики, кроме того, имеет историческую ценность».

 

СТИЛИЗАЦИИ ПОД КРАСКИ ИМПРЕССИОНИСТОВ

По-другому шла работа со зданиями советского периода, имевшими скорее утилитарный характер. Было решено сделать для них новые фасады, цветом и материалами поддерживающие связь с дореволюционными постройками. «Мы провели большую исследовательскую работу, чтобы найти оригинальные цвета окон в исторических зданиях, — рассказывает Эйдан. — И, конечно, выяснилось, что они были изменены бесчисленное количество раз. Создав буквально десятки образцов, мы выбрали светло-серый цвет как нейтральное дополнение к кирпичной кладке, объединяющее фон с новыми материалами. Вторым цветом был выбран красный как безусловная доминанта места. А третьим стал серебряный. Он используется в некоторых элементах внутреннего двора и в здании Музея русского импрессионизма».

1 / 3

Фото предоставлено бюро MacAslan + Partners

2 / 3

Фото предоставлено бюро MacAslan + Partners

3 / 3

Фото предоставлено бюро MacAslan + Partners

Музейное здание стало, пожалуй, самым заметным во всём обновлённом комплексе — круглое, подчёркнуто современное, с глухой оболочкой из перфорированного алюминия. Если не знать, что оно выросло из амбара, вряд ли догадаешься о его производственным прошлом. Дело в том, что из-за ограничений на новое строительство рядом с объектами культурного наследия архитекторы могли создать музей только на основе уже существующих зданий. Круглое хранилище, из которого когда-то по трубам под давлением подавались в цеха мука и сахар, привлекло своей формой и удобным расположением.

Его внутреннее пространство разбили на пять этажей, а основным сюжетом для центрального холла стало движение по винтовой лестнице. Фоном для внутренних интерьеров был выбран светло-серый Dove (английский серый). Снаружи архитекторы одели музей в серебристую оболочку, отражающую свет, а зимой ещё и сияние снега. По словам Эйдана Поттера, этот приём даёт отсылку к теме экспозиции, ведь импрессионисты активно работали с возможностями передачи света на холсте. Он также отмечает некоторую параллель в том, что здание связывает два русско-французских сюжета — в области живописи и в том, что первоначальный владелец фабрики Адольф Сиу был французом.

 

СТЕКЛЯННЫЙ АТРИУМ И ДВОР: МАРШРУТ ДЛЯ ПРОГУЛОК И «ПОЗВОНОЧНИК» ПРОЕКТА

Говоря о концепции нового пространства, архитекторы часто употребляют метафору путешествия во времени. Её они постарались вложить в главный, наиболее очевидный маршрут передвижения по «Большевику». Отправной точкой, как сказано выше, служит исторический корпус и в целом вид с Ленинградского проспекта.

Когда посетитель проходит через центральный вход, перед ним открывается новое пространство — стеклянный атриум между корпусами. Он немного напоминает прославивший бюро проект King’s Cross Station в Лондоне. Там конструкции, напоминающие ветви деревьев, накрывают площадку у здания вокзала. На «Большевике» колонны-деревья не связаны друг с другом и стоят под небольшим углом.

1 / 4

Фото предоставлено бюро MacAslan + Partners

2 / 4

Фото предоставлено бюро MacAslan + Partners

3 / 4

Фото предоставлено бюро MacAslan + Partners

4 / 4

Фото предоставлено бюро MacAslan + Partners

Пройдя эту пешеходную застеклённую зону, посетитель оказывается во дворе бизнес-центра. Он продолжает идти по условному таймлайну — мимо корпусов в новой оболочке к Музею русского импрессионизма, символизирующему современность и будущее. А если поднимется в музее на самый верх, сможет увидеть пространство фабрики в обратной перспективе, от нового к историческому. Эйдан отмечает, что эта идея стала чем-то вроде позвоночника проекта и сгладила впечатления от того, что южная часть комплекса ещё не окончательно доделана.

 

ПРЕИМУЩЕСТВА МНОГОСЛОЙНОСТИ И ЭСТЕТИКА ТРУБ

Рубен Аракелян говорит, что у таких территорий, как «Большевик», много сильных сторон. «Получая фабрику, девелопер, по сути, получает и дизайн. Зачастую более интересный, чем созданный с нуля современный. Это, например, фактурные и очень разнообразные дворы между корпусами. Они прекрасно соединяются с современным искусством. А устойчивая несущая конструкция (здания рассчитывались на большое количество людей и оборудования) и большой шаг колонн делают пространство гибким, его можно отделить и приспособить под любые цели», — считает архитектор.

На «Большевике» элементами такого заданного историей дизайна стала фабричная труба — её включили в интерьер винного бара. Также в холлах можно увидеть раскрытые стальные балки и своды Монье (конструкции, названные по имени французского изобретателя железобетона, популярные в фабричном строительстве конца XIX века. — Прим. ред.).

1 / 2

Фото предоставлено бюро MacAslan + Partners

2 / 2

Фото предоставлено бюро MacAslan + Partners

Ната Татунашвили отмечает, что территории обычно только выигрывают за счёт сочетания разных временных слоёв, легенд и «духа места». «Сложно себе представить, чтобы такого рода проекты были неудачными, вся история пространства уже работает на них. Главное — деликатно дирижировать эту полифонию. На мой взгляд, не стоит недооценивать какой-то из слоёв промышленной застройки, определённый период или даже временные объекты и оборудование. Большие котлы, цистерны и трубы так же составляют атмосферу места, как и декор из красного кирпича. И могут стать дополнительным источником идей и вдохновения, использоваться для благоустройства или в роли арт-объектов. И наоборот, больше всего теряют территории, тщательно зачищенные от всех следов времени, кроме одного конкретного периода, выбранного за эталон и назначенного ценным в противовес остальному».

«В целом „Большевик“ — один из примеров очень качественной реконструкции, внимания к деталям и подхода к историческим постройкам. Однако стоит сказать, что приём „переодевания“ советских зданий, популярный в Москве, — далеко не единственный вариант, — считает Ната и говорит о недооцененности таких построек: — Позднесоветская промышленная архитектура — значимый пласт истории, причём зачастую она намного качественнее любой современной. Плюс обладает сильной объёмно-пространственной композицией, выверенными ритмами фасадов, узнаваемым архитектурным языком. Но до наших дней эти здания добрались либо сильно потрёпанными, либо с наспех отремонтированными фасадами, усеянными кондиционерами и рекламой. Вместо того чтобы закрывать новыми материалами, их можно было бы реконструировать с бережным отношением к сильным качествам — модернистским формам и принципам отделки. Взамен навесным вентилируемым фасадам можно использовать облицовочные материалы, например качественную клинкерную глазурованную плитку. Она даст чистую поверхность стен, которая будет выглядеть современно и нарядно и при этом не нарушать первоначальный образ здания».

Большая часть «Большевика» — офисные пространства, но в трёх корпусах общей площадью 14 тысяч квадратных метров планируется сделать апартаменты. Рубен Аракелян считает, что жилая функция сложнее приживается на фабрике, в отличие от офисных и культурных, зачастую хорошо друг друга дополняющих: «Например, если речь идёт о полноценном жилье премиум- или бизнес-класса, необходима дорогостоящая подземная парковка. В случае с более простыми студиями нюансов меньше. Впрочем, квартиры-лофты всё равно востребованны. Рассчитаны они скорее на искушённого покупателя, который многое видел, и ему нужна квартира, в которой просто интересно жить».

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме