Страница не найдена

Искусство за деньги — это правильно

Вице-президент аукционного дома Sotheby’s — о меняющемся рынке современного искусства.

Эрик Шайнер / Фото: Людмила Савельева, Институт «Стрелка»

Российский арт-рынок, согласно подсчётам рейтингового агентства artprice.com, входит в пятипроцентный сегмент «Другие страны» по выручке от реализации искусства за первое полугодие 2017 года (первое место — США, 32,4 %). Несмотря на рост аукционной торговли в России, ожидать значительных изменений в ближайшее время не приходится. И это в первую очередь связано с недоверием к торговле культурными ценностями. В этом смысле Эрик Шайнер — яркий пример западного отношения к арт-рынку как к одному из важнейших и неотъемлемых составляющих художественного процесса.

Американский эксперт, японист по образованию, Эрик окончил магистратуру в Осаке по специальности «современное японское искусство», затем продолжил исследования по этой теме в Йельском университете с намерением получить PhD, однако сменил академическую карьеру на музейную. В 2011 году он стал директором Музея Энди Уорхола в Питтсбурге. Спустя пять лет он покинул музей, чтобы занять должность эксперта и вице-президента аукционного дома Sotheby’s и одновременно куратора одной из старейших арт-ярмарок в мире — Armory Show в Нью-Йорке.

Современное искусство — самый спорный и самый интересный с точки зрения рынка сегмент. Первый взгляд на каталог аукционных торгов современного искусства в Нью-Йорке предлагает потенциальному покупателю массу малознакомых имён, помимо уже известных и нашумевших. Впечатление, что эксперт торгов берёт на себя высокий риск — навсегда закрыть или открыть дорогу молодому искусству в коллекции состоятельных коллекционеров. Но это впечатление не совсем верное. Высококвалифицированный эксперт всегда в курсе готовящихся выставок, следит за молодыми художниками и знает вкусы своих покупателей. Должность куратора всемирной ярмарки даёт неограниченные возможности стать не только камертоном, но и трендсеттером арт-рынка.

Московский искусствовед, руководитель отдела оценки произведений искусства Научно-исследовательской независимой экспертизы имени П. М. Третьякова Ульяна Доброва побеседовала с Эриком Шайнером о рынке искусства: много ли замечено подделок, почему музеи и аукционы одинаково важны и как цена соотносится с культурной ценностью произведения.

— Эрик, вы построили свою карьеру в академической и музейной сфере. Не жаль было уходить в коммерцию?

— Конечно, нет. Время, потраченное на академическую и музейную карьеру, принесло мне массу удовольствия, но пора что-то менять, и я буквально влюбился в головокружительный ритм аукционной жизни. Это настоящее счастье — работать с умными людьми, которыми являются мои клиенты и коллеги, они обожают искусство. И, конечно, это просто фантастика — постоянно работать с шедеврами искусства. Кроме того, у меня есть возможность помогать продвижению современных художников. Особое внимание я уделяю женскому и цветному искусству (Artists of Color — искусство художников национальных меньшинств. — Прим. ред.). Это доставляет мне особое удовольствие.

Bauerngarten, Густав Климт, 1907 год. Цена — 52 275 000 долларов / Источник: wikipedia.org

— Когда аукционный дом назначает специалиста по современному искусству на руководящую должность, это говорит об определённой политике предприятия. Рейтинговое агентство Artprice.com пишет, что лидером последнего полугодия остаётся сегмент модернизма (первая половина ХХ века) — 40 с лишним процентов на мировом рынке по показателю выручки от аукционных продаж. Неужели Sotheby’s видит большие перспективы именно в сегменте Contemporary (современное искусство)?

— Да, во всех отношениях современное искусство — важное направление нашего бизнеса, и мы надеемся на рост этого сегмента. Нельзя забывать, что модернизм тоже когда-то был «современным» и что нас ещё только ждут новые открытия в искусстве, новые формы. Это очень вдохновляет. Кроме того, мы хотим применить новый подход: делать смешанные торги, собирая всего понемногу из разных художественных течений и эпох. Это отвечает на запрос наших клиентов, коллекции которых охватывают все периоды истории человечества. Буквально на прошлой неделе мы анонсировали включение латиноамериканского стринга (искусство Латинской Америки последней четверти ХХ века. — Прим. ред.) в торги сегмента «Современное искусство».

«Каждого Уорхола мы подвергаем жесточайшей проверке»

— Armory Show и руководящая должность в Sotheby’s — сложно, наверное, совмещать. Есть немало версий, что международные ярмарки искусства вышли на лидирующие позиции по отношению к аукционным торгам. Как вы считаете, аукцион — действительно устаревшая конструкция, или же функция аукционов — открыто показывать результаты торгов в интернет-базах — никогда не устареет?

— Ярмарки современного искусства для современных коллекционеров — это важнейшее средство поиска и покупки произведений искусства как на первичном, так и на вторичном рынке. Они позволяют осуществлять культурный обмен между художниками и галереями, приехавшими со всего мира на одну из главных арт-ярмарок. Ну и, конечно, это хорошая возможность для местных коллекционеров познакомиться с трендами в искусстве. Аукционные дома играют существенную роль для художественного рынка, поскольку открытость результатов продаж позволяет отслеживать спрос и мониторить рынок. Впрочем, сейчас мы иначе смотрим на концепцию аукционного дома, это уже арт-бизнес, благодаря инновационным технологиям продажи и продвижения искусства. Неважно, речь идёт о частных продажах или об онлайн-торгах, для продвижения произведений и художников мы используем технологии социальных медиа.

Оборот аукционов изобразительного искусства по полугодиям

Источник: artprice.com

— Sotheby’s приняло вас с формулировкой: Эрик Шайнер — лучший эксперт по Уорхолу. Фонд Уорхола завершил свою работу с каталогом-резоне ещё в 2011 году (каталог-резоне — полное собрание подлинных произведений художника. — Прим. ред.). И больше не выдаёт сертификаты подлинности. Как с этой проблемой справляется рынок?

— Каталог-резоне — непрерывающийся проект, который сейчас представляет собой два увесистых тома. Но Фонд Уорхола перестал выдавать сертификаты подлинности, что означает, что основными факторами, доказывающими подлинность, является провенанс (список предыдущих владельцев произведения искусства. — Прим. ред.) и историческое бытование предоставленного произведения (иные важные события в истории произведения, помимо смены владельца, например реставрация, участие в аукционных торгах или выставки. — Прим. ред.). Не сомневайтесь, на исследование подлинности каждой проданной работы Уорхола уходит масса времени и сил. Это тяжёлый научный труд. И я с полной уверенностью заявляю: наши клиенты могут быть абсолютно уверены, что каждого Уорхола мы подвергаем жесточайшей проверке.

— Знаточество (область искусствознания, связанная с установлением подлинности произведений искусства, их авторства, ценности. — Прим. ред.) описывает массу приёмов подтверждения подлинности в традиционных медиа — фактура, мазок, почерк художника, форма мочек ушей моделей. Но если речь идёт о вещах, к которым автор иногда даже не прикасался?

— Если говорить об Уорхоле, то это распространённый миф, что он не прикасался к своим работам. Он приложил руку ко всем объектам, носящим его имя. Конечно, все художники следят за созданием своих работ, и в наше время, даже если произведение целиком создано ассистентом, оно сделано под присмотром и с сохранением оригинальной задумки автора. Но вообще это довольно редкая практика. И мы должны помнить: в основной своей массе художники всё-таки сами создают искусство. В любом случае главным подтверждением провенанса являются чеки, договоры, контракты и прочие сопутствующие документы. И мы всегда стараемся предупредить коллекционеров, чтобы они сохраняли всё это.

«Коммерческая и художественная ценности могут кардинально отличаться»

— Часто ли подделывают современное искусство?

— Для предпродажной подготовки мы проводим и технологический анализ, и визуальный осмотр, и проверку провенанса предметов. Подделка — проблема всех сегментов художественного рынка. Но современное искусство гораздо лучше задокументировано, поэтому подделок поменьше.

Доля рынка по периодам создания произведений в мировом аукционном обороте

Источник: artprice.com

— В России — так исторически сложилось — взаимодействие музеев с коммерческими организациями воспринимается неоднозначно. А дилеров музейщики так вообще, прямо скажем, не любят. Существует ли такая этическая проблема в крупных институциях вроде Метрополитен-музея или MoMA?

— Мне кажется, что в Америке такого нет. Я с уверенностью могу сказать, что обе эти сферы одинаково важны для популяризации искусства. Что позволяет художникам, музеям, галереям, аукционным домам, критикам, музейным посетителям и бесчисленному множеству других участников художественного процесса заниматься искусством, как ни этот огромный организм, каждая из частей которого должна функционировать по-своему, чтобы этот организм подпитывать?

— Является ли количество нулей в оплаченном чеке эквивалентом высокого отзыва критиков, а стоимость произведения отражением его ценности?

— Совсем нет. Мы знаем массу историй, когда фантастические художники не имели при жизни ни денег, ни признания критиков, а после смерти это признание получили. На мой взгляд, коммерческая и художественная ценности могут кардинально отличаться. Но если и та и другая совпадают в положительном ключе, значит мы имеем дело с шедевром.

«Политика зачастую вдохновляет искусство — не только его создание, но и восприятие»

— Предположим, художник дарит своё произведение, а потом пишет в CV: «Моё произведение в коллекции такого-то музея». Весь двадцатый век это имело большое значение для рейтинга художника. Играет ли музей по-прежнему главенствующую роль в определении культурной ценности произведений искусства?

— Довольно много художников мечтают о том, чтобы их произведение было в коллекции музея, это самая высокая похвала, отмечающая ценность творчества художника. Впрочем, существует масса художников, чьи работы никогда не будут куплены музеем, и тем не менее у них есть много способов прославиться, например соцсети, пресса, коллекционеры, которые их поддерживают. Я думаю, что в наше время как никогда много всяких способов стать известным и знаменитым.

Географическое распределение аукционных оборотов

Источник: artprice.com

— Как сильно политические решения влияют на стоимость национального искусства на мировом рынке? Есть ли связь между политикой и экономикой искусства?

— Поскольку художники часто реагируют на политику и так как политический ландшафт мира радикально меняет курс человеческой истории, я думаю, правильно будет сказать, что политика зачастую вдохновляет искусство — не только его создание, но и восприятие. Некоторые шедевры вообще возникли как ответ на политику, например «Герника» Пикассо. К тому же политика влияет на экономику и на арт-рынок в том числе. Поэтому да, есть некоторая связь. Политика, изменяя мир, меняет и арт-рынок, и искусство становится документом, свидетельствующим об этих переменах. Оно находится в состоянии постоянного изменения и оттого не перестаёт быть интересным.

Поделиться в соцсетях

По теме