, Среда

Как вирусы и бактерии влияют на дизайн наших домов

Автор: Константин Бударин

Распространение туберкулёза, оздоровительных санаториев и создание рентгена повлияло на весь модернистский проект. Как связаны представления о здоровье и дома, в которых мы живём? Как эпидемии повлияли на дизайн наших квартир, и изменит ли их коронавирус? Разбирается архитектурный критик, автор телеграм-канала less is a bore \ лес и забор Константин Бударин.

Эпидемия COVID-19 заперла горожан по квартирам и комнатам. 29 марта указом мэра москвичей изъяли из города и разложили на сохранение по ячейкам квартир. Оказавшись запертыми в каком-то смысле вне города, удобно рассуждать о его будущем. Вирус создал для этого необходимую дистанцию. Должны ли города быть устроены как-то иначе, чтобы предотвратить подобные эпидемии в будущем? Что такое посткоронавирусная архитектура? Что такое здоровый город, наконец?

Вопрос, как опыт, полученный во время пандемии, скажется на дизайне и устройстве наших городов, — не праздный. Коронавирус наверняка изменит наше представление и о самих себе (теле, дисциплине, образе жизни), и о среде, в которой мы живём (городе, зданиях и квартирах).

Чтобы понять, как COVID-19 может повлиять на дизайн, нужно задаться вопросом, насколько архитектура связана с болезнями? Если считать точкой отсчёта современного города появление архитектурного модернизма, то ответ — «да, ещё как связана». Сегодня большинство из нас заперты в квартирах, дизайн которых непосредственным образом связан с главной заразой XIX и первой половины XX века — туберкулёзом.

 

Чем главные модернистские проекты похожи на туберкулёзные санатории

Зигфрид Гидион, главный теоретик и пропагандист «архитектуры современного движения», выделял три здания, дизайн которых неотделим от «успешного распространения модернизма». Это школа «Баухаус» в Дессау (1926), нереализованный проект здания Лиги Наций в Женеве (1927) по проекту Ле Корбюзье и комплекс туберкулёзного санатория в Паймио (1929–1933) авторства Алвара и Айно Аалто.

1 / 3

Школа «Баухаус» в Дессау. Фото: MCAD Library

2 / 3

Проект здания Лиги Наций в Женеве. Фото: Фонд Ле Корбюзье

3 / 3

Противотуберкулёзный санаторий в Паймио. Алвар Аалто, 1929–1933. Фото: Музей Алвара Аалто

Само по себе поднятие туберкулёзного санатория на условный пьедестал модернистской архитектуры красноречиво. Медицинское учреждение разделило трибуну с офисом Лиги Наций, предназначенной для переустройства мира, и школой авангарда, нацеленной примерно на то же самое.

Аалто сравнивал архитектуру санатория в Паймио с медицинским инструментом. Она не просто создаёт условия для работы врачей и пребывания пациентов, а сама является частью лечения, частью медицинского аппарата санатория. Заявление Аалто более чем оправданно, если учесть, что главным способом лечения туберкулёза того времени были гигиена, солнечные ванны и свежий воздух.

Фото: Музей Алвара Аалто

Архитектура обеспечивает это с избытком. Санаторий окружён сосновым лесом. Каждый из жилых этажей имеет доступ на собственную террасу, где больным надлежало принимать солнечные ванны (сравнение, отсылающее к гигиенической природе солнца) и дышать свежим воздухом. Визитная карточка санатория — солярий на крыше, корабельная палуба, взметнувшаяся над сосновым морем.

Те самые стулья Паймио. Фото: Музей Алвара Аалто

Алвар и Айно придумали и спроектировали санаторий до последней детали: от архитектуры до фурнитуры. Такая сконструированность роднит дизайн с логикой медицинского устройства, а не здания. Среди мебели самым знаменитым стал стул Паймио, спроектированный так, чтобы «раскрыть лёгкие» отдыхающих пациентов.

Последнюю неделю архитекторы в социальных сетях делятся квизом, где нужно узнать здание по его плану. Пользователю предлагают угадать названную постройку из трёх вариантов. Окажись санаторий Паймио в ряду со школой «Баухаус» и зданием Лиги Наций, угадать, кто есть кто, было бы не так просто. Все три здания, используя разделение на функциональные блоки, расположены на отдельном участке в окружении природы, а не в структуре городской застройки. При всей изобретательности дизайн санатория Паймио говорит на общем для архитектуры модернизма языке.

1 / 3

План школы «Баухаус»

2 / 3

План проекта здания Лиги Наций. Изображение: Фонд Ле Корбюзье

3 / 3

План санатория в Паймио. Изображение: Музей Алвара Аалто

Если перейти от планов к фасадам, интерьерам, то и тут сходств больше, чем различий. Та же стерильная чистота интерьеров, белизна фасадов, обращённость к солнцу и природе, те же террасы и солярии.

Схожесть архитектуры туберкулёзного санатория, школы авангарда и международного офиса не только в том, что все три проекта говорят на языке модернизма. Архитектура санатория Паймио прямо детерминирована представлениями о том, как лечить туберкулёз. Стерильность интерьеров, больничная белизна фасадов, обилие солнца и воздуха — прямой ответ на бриф врачей. Те же элементы дизайна положены отцами-основателями модернизма в основание и других проектов. Архитектура модернизма буквально следует за заветами докторов, чтобы построить светлое (белое и гигиеничное), здоровое (посттуберкулёзное) будущее.

Архитектура санаториев повлияла на проект модернизма не в меньшей степени, чем индустриальные постройки Петера Беренса. Центром развития санаториев был Давос. В 1910 году там насчитывалось двадцать шесть санаториев. Пример коллаборации между врачами и архитекторами — санаторий Schatzalp, построенный между 1899 и 1900 годами и названный в честь «Волшебной горы» Томаса Манна.

Санаторий Schatzalp. Проект Люциуса Шпенглера, двух молодых архитекторов из Цюриха: Отто Пфлегхарда и Макса Хэфели и инженера Робера Майара. Фото: сайт санатория Schatzalp

Показательно, что Schatzalp — первое здание в Швейцарии, построенное из бетона и стали. Кроме того, Schatzalp был обладателем одной из первых плоских кровель, по Корбюзье — обязательного атрибута модернистской архитектуры.

Справедливости ради нужно заметить, что фасад Schatzalp несколько эклектичен. Его можно по-модернистски сравнить с кораблём, но скорее с пароходом, чем с межатлантическим лайнером. Санаторий Queen Alexandra Sanatorium, построенный по проекту тех же архитекторов, менее технологичен с точки зрения конструкций и инженерии, зато выглядит куда современнее. Горизонтальные тяги лоджий Queen Alexandra создают абстрактный образ архитектуры, опережающий своё время.

Таким образом туберкулёзные санатории стали своеобразной лабораторией модернизма. Здесь начался эксперимент по скрещиванию архитектуры и актуальных представлений о медицине. Открытия этой лаборатории были применены архитекторами «современного движения». В подтверждение тому слова Ульриха, главного героя романа Роберта Музиля «Человек без свойств»: «Современный человек рождается в больнице и умирает в больнице, поэтому ему следует жить в таком месте, как больница».

 

Как к солнцу разворачивали города

В 1929 году Жан Зайдман, пионер актинологии, науки о воздействии света на организм, запатентовал «вращающийся солярий», а годом позже и построил его во французском курортном местечке Экс-ле-Бен, в Савойских Альпах. Смысл инновации Зайдмана в том, что солярий крутился вслед за солнцем в течение дня. В центре изобретения находилась комната управления, а по бокам — стеклянные кабины для пациентов. Подвижная платформа имела длину 25 метров, ширину 6 метров и весила 80 тонн. Солнечный доктор Зайдман использовал солярий для лечения пациентов с различными формами ревматизма, дерматита, туберкулёза, рахита и рака.

Солярий Зайдмана. Фото: pastvu

«Вращающийся солярий» Зайдмана — радикальный пример того, как архитектура и медицина пытались в прямом смысле развернуться к солнцу в стремлении побороть туберкулёз. То же стремление заставляло архитекторов начала века разворачивать целые города.

Спустя четыре года после появления солярия Зайдмана в Афинах приняли новый градостроительный манифест, составленный Ле Корбюзье и конгрессом CIAM.

Положения так называемой Афинской хартии стали основой для внедрения представлений модернистов в городское планирование. В частности, Хартия вводит принцип функционального зонирования, появляется разделение на жилую зону, производственную и так далее. Главным типом современного жилья становится свободно расположенный в пространстве многоквартирный дом, вводятся нормы инсоляции и озеленения. Как результат кварталы жилой застройки разомкнулись, жилые дома развернулись к солнцу и потонули в зелени. Получившийся жилой ландшафт гораздо больше напоминает санаторную застройку Дессау, чем современные ему кварталы Парижа, Лондона или Петербурга.

Строчная застройка домов Гостяжпромурала в Екатеринбурге. Источник: wiki.commons

В 50-х произошла знаменитая тяжба между врачом Эдит Фарнсуорт и архитектором Мисом ван дер Роэ. Эдит жаловалась, что Мис спроектировал ей не дом, а туберкулёзный санаторий. По мнению врача, в доме было невозможно жить, ведь он прозрачен, и всё видно, как под рентгеном. Жалобы Эдит Фарнсуорт — анекдот из истории архитектуры, но если бы она знала, насколько была права.

1 / 2

Дом Эдит Фарнсуорт. Фото: wiki.commons

2 / 2

Первый рентген снимок человека (снимок руки жены Рентгена)

В 20-е, ещё до переезда в Америку, Мис ван дер Роэ был увлечён рентгеновским излучением. Архитектор даже называл свои ранние работы архитектурой «кожи и костей». Его визионерские проекты Friedrichstrasse Skyscraper (1919), Glass Skyscraper (1922) напрямую заимствуют эстетику снимков рентгена, небоскрёбы светятся изнутри, обнажая скелет зданий.

1 / 2

Friedrichstrasse Skyscraper, 1919

2 / 2

Проект Friedrichstrasse Skyscraper, 1919. Источник: MoMa

Рентгеновские снимки — обязательная часть медицинского аппарата туберкулёзных санаториев. Рентген сделал возможным взгляд внутрь сквозь одежду и кожу. Новый тип видения создал новый тип воображения, который был импортирован в модернистскую архитектуру. Журналы по архитектуре 20-х и 30-х заполнили снимки зданий, сделанные в оптике рентгена. Здания, снятые ночью, светятся изнутри, обнажая свои косточки.

Ночной вид на здание Glass Palace в город Херлен, Нидерланды, 1935 г. Фото из книги: «Frits Peutz Architect: Schunck Glass Palace» (Nuth: Rosbeek Books, 1996)

 

Модернизация тела

Клиентам туберкулёзных клиник надлежало проветривать больные лёгкие, отлёживаясь на кушетках санаторных террас. Представление о том, что свежий воздух способен победить болезни, было укоренено в архитектуре ещё со времени Витрувия. Тот писал, что при устройстве города необходима правильная ориентация и расположение — так, чтобы в город с утренним туманом не пришло «поветрие от отравленного дыхания болотных тварей».

Фото: wiki.commons

Представления врачей и урбанистов XIX века основывались на концепции, недалеко ушедшей от идей Витрувия. Вплоть до открытия микроорганизмов ключевой теорией распространения болезней была теория миазмы. Миазма — это поветрие, образованное из разложения органической материи. Её представляли как своеобразное облако болезней, которое разносит заразу.

Репрезентация холеры от Роберта Сеймура. Фотоархив Национальной библиотеки медицины

Из теории миазмы прямо следует представление о «хорошем» и «плохом» воздухе. Места, где воздух застаивается и где облако миазмы может задержаться, считались больными. И наоборот, хорошо проветриваемые пространства и помещения считались здоровыми. Сухой и свежий воздух Альп считался наиболее здоровым, благодаря чему в Давосе случился расцвет санаторной архитектуры.

Идея о пользе свежего воздуха заставила санаторных архитекторов и врачей разработать самую разнообразную номенклатуру балконов, лоджий, террас и соляриев. Всё это разнообразие перешло в архитектуру модернизма. Если вы задавались вопросом, зачем в северных домах балконы, то ответ — чтобы лечиться воздушными ваннами. Модернисты позаимствовали террасы и солярии, но не могли позаимствовать их субъекта, лежачего туберкулёзного больного. Для архитектуры общественных зданий и жилых домов нужны были новые агенты. Ими стали физкультурники. В знаменитой серии Александра Родченко крышу студенческого городка Лефортово населяют не лежачие туберкулёзники, а бравые советские юноши и девушки.

Фото: Александр Родченко, 1932 г. Из частной коллекции

Спорт был интегрирован и в сами квартиры. Модернист Марсель Брёйер снабдил спальню режиссёра Эрвина Пискатора шведской стенкой и боксёрской грушей, в квартире физика Хильде Леви он же совместил гостиную и гимнастический зал. В жилом посёлке Вайсенхоф, построенном в качестве выставки достижений модернизма, архитектор Ричард Докер зарезервировал крышу своей виллы для занятий спортом.

Терраса дома Ричарда Дёкера в Штутгарте, 1926 г. Фото: из книги Ричарда Дёкера Terrassen Typ

 

Неизбежное будущее

В 1943 году американский микробиолог Зельман Ваксман открыл второй антибиотик — стрептомицин. Он показал свою эффективность в борьбе с бактериальными инфекциями, в частности с туберкулезом. Оказалось, что нет никаких научных оснований лечить туберкулёз солнечными и воздушными ваннами. Модернистский проект по созданию здоровой архитектуры был построен на основании, в общем-то, наивных представлений о медицине.

В «ошибке» модернистов есть логика, которая кажется актуальной для понимания того, что нас ждет. Туберкулез сыграл важную роль в формировании проекта современной архитектуры в окружение природы, солнца и света. Но эта мечта существовала ещё в 18 веке, в идеях Жан-Жака Руссо. На старте проекта модернистской архитектуры в Европе уже были реализованы многочисленные попытки объединить «город и сад». Туберкулез не столько повлиял на дизайн, сколько стал аргументом, который позволил интегрировать существующие идеи в видение будущего.

Легко представить, как COVID-19 станет топливом для риторики нового витка модернизации мира. Возможно, мы так же как и первые модернисты найдем лекарство в том, во что верим. Тотальный диджитал, большие данные, амазон, Netflix, ресайклинг, удаленная работа, йога в смартфоне, креативная экономика, невротическое саморазвитие. Под тем или иным предлогом всё это будет объявлено спасением от эпидемии. Эпидемия ускорит наступление новой модерности, в чем бы она ни заключалась. Вирус — это смазка, которая заставляет колеса современности крутиться быстрее.

Колонка написана под впечатлением от новой книги Беатрис Коломина X-Ray Architecture.

Фото обложки: Санаторий в Паймио. Автор: Leon / flickr

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме