Сайт журнала не обновляется. Редакция Strelka Mag остановила свою работу 28 февраля 2022 года.

Александр Анисимов — о работе над зданием Театра на Таганке, создании особенного кирпича и лампах с подводной лодки

Александр Анисимов — заслуженный архитектор РФ, доктор архитектуры и автор знаменитого кирпичного здания Театра на Таганке в Москве. Специально для проекта «Истории модернизма» Strelka Mag поговорил с ним о его детстве, творческом пути и трудностях при создании нового бескомпромиссного театра.

Александр Анисимов — доктор архитектуры, член-корреспондент Российской академии архитектуры и строительных наук, заслуженный архитектор РФ, почётный строитель Москвы. Помимо Театра на Таганке, среди его проектов — здание института «Теплоэлектропроект» в Томске, кафе «Аэлита» в Москве, система торговых центров в Академгородке под Новосибирском. Последней главной работой была реконструкция Московского планетария со строительством новой части.

 

Об использовании слова «модернизм»

Мне не нравится термин «модернизм». В 1960-е годы им называли живопись определённого характера, причём путано: это могла быть абстрактная живопись, могла быть какая-то фигуративная. Этот термин тогда был опошлен идеологической сумятицей. Я бы предпочёл, чтобы обо мне просто говорили: «архитектура такого-то периода». И я не одинок в этом. Мельников, когда его пытались отнести к конструктивизму, протестовал и говорил: «Я ненавижу конструктивистов, они безграмотные люди. Зачем меня приписывают куда-то? Вот есть Мельников — и всё, никакого авангардизма или конструктивизма. Просто принимайте меня как есть». Я был с ним знаком, дважды бывал у него в гостях. Мне нравилась его прямота и чёткость суждений.

 

Театрально-архитектурная семья

Маленький Александр Анисимов в Ленинграде

Я родился в Ленинграде, в театральной семье, так что работа с Театром на Таганке была мне очень близка. Сразу несколько членов нашей семьи были при Мариинском театре: мой папа играл в оркестре на контрабасе, а его средний брат был главным дирижёром сцено-духового оркестра на протяжении пятидесяти лет. Брат моей мамы работал главным инженером Мариинки, и, наверно, это сыграло серьёзную роль в том, что я стал архитектором. Мы жили в одной квартире, и у него на столе я всегда видел кальки со зданием Мариинского — в то время Кировского — театра, про которое он мне много рассказывал.

Во время войны в театр попала бомба и разрушила целый угол — у меня есть фотографии дяди, на которых это видно. В блокаду они на саночках возили кирпичи, чтобы заделать дыру, потому что иначе разрушилось бы всё внутри. После снятия блокады Сталин приказал, чтобы 1 сентября 1944 года театр был открыт, и дядя занимался всем этим на моих глазах.

Когда я учился во втором классе, мы оказались в эвакуации. Шла война, денег особо не было ни на что, но мои родители увидели в книжном магазине работу Андреа Палладио «Четыре книги об архитектуре» и подарили мне на день рождения. Это классика архитектуры: колонны, ордера. Мой отец обводил что-нибудь в этой книжке и предлагал мне перечертить, а я воспринимал всё как развлечение. Тогда я этим почему-то увлёкся, не думая, что это может стать моей специальностью.

 

Путь в МАРХИ

В Ленинграде я думал, что поступлю в театральный институт на режиссёрский факультет. Потом мы переехали в Москву — мы с папой перебрались первыми, а мама ещё какое-то время оставалась в Ленинграде. Папе кто-то рассказал, что на Рождественской улице в подвале архитектурного института есть очень хорошая диетическая столовая, где можно обедать. Вот так я познакомился с архитектурным институтом. В девятом классе стал выбирать, куда поступать: купил справочник вузов Москвы, открыл первую страницу — а там архивный институт. Это меня не заинтересовало. А на второй — архитектурный. Я подумал: пойду в столовую обедать и зайду туда. Там на входе стояли две античные скульптуры без фиговых листочков — мне это понравилось.

Потом я посмотрел в расписании, чему тут учат. А там история искусств, история архитектуры, история градостроительства, скульптура. Подумал, что всё это интересно, и вместе со своим школьным приятелем поступил на подготовительные курсы. Там мы в день делали по два, три, иногда по четыре рисунка, и нам нравилось. В течение полутора лет мы так подготовились, что уже не боялись вступительных экзаменов.

 

Бескомпромиссный театр

Работы, сделанные после института в 1960-е годы, я сейчас даже стесняюсь показывать. Мы были вынуждены делать определённые вещи в условиях жёстких финансовых и политических ограничений. Как ни странно, на Таганке нам удалось сделать почти всё, что мы хотели, — никто не мешал. Тем не менее взаимоотношения с Юрием Любимовым и художником-постановщиком Давидом Боровским были не очень простыми. С талантливыми людьми вообще трудно находить общий язык.

Театр на Таганке, рисунок Ирины Анисимовой, 1977г.

Проект им вроде бы нравился, но, понимаете, театральные режиссёры и художники относятся к архитектуре как к постановке спектакля. Они думают, что то, о чём договорились сегодня, через два месяца должно быть готово. А Театр на Таганке строился 11 лет: с 1972 по 1983 год. В какой-то момент Любимов начал нервничать и говорить: «Мне мешает этот шум, постоянные самосвалы, кирпичи. Вы мешаете мне работать». Это относилось не к нам, а к строителям, но обстановка была нервная.

Вообще всё начиналось со старого здания. Мы познакомились с директором театра Николаем Дупаком, который попросил помочь сделать интерьер малого зала. Мы подготовили эскиз, пришли к нему, а он говорит: «Малый зал мы как-то сделаем, давайте большой». У него было предложение развернуть зал: сделать сцену на месте двора, а туда, где была сцена, продлить зрительский амфитеатр. Нам это показалось странным, но поскольку заказчик просил, мы сделали эскиз. Когда главный архитектор города Посохин посмотрел на это, он сказал: «Ребята, так не надо, делайте театр полностью. Давайте посмотрим, что там сзади, снесём всю рухлядь и сделаем на этом месте нормальный бескомпромиссный театр. А дворик оставим внутри».

Мы тоже считали, что дворик — это хорошо. Потом там появилась скульптура Высоцкого — это была идея Марины Влади. Я хотел поставить скульптуру где-то, где он часто бывал, потому что дворика в законченном виде он даже не увидел. Но на первой репетиции после открытия нового зала в 1980 году он был, а через три месяца после этого умер.

Театр на Таганке, 1986г. Фото: pastvu

 

Производство особенного кирпича

С самого начала мы придумали делать здание из кирпича. Потом, правда, я испугался. Во-первых, хорошего кирпича у нас тогда не было. Во-вторых, я боялся, что, если кладку сделают плохо, найдётся какой-то начальник, который велит всё оштукатурить и облицевать. В какой-то момент я сам начал говорить о том, что, возможно, мы погорячились, но Любимов и мои соавторы настаивали на варианте с кирпичом.

Нам повезло, потому что в то время как раз делали реставрацию кремлёвских стен. Для того, чтобы сделать качественный кирпич большого размера под старину, из Прибалтики привезли чуть ли не целый эшелон хорошей глины. Благодаря авторитету театра нам подарили один вагон. Этого было достаточно: мы подмешивали 20–30 % прибалтийской глины в подмосковную, и получалась очень хорошая масса.

Я подумал, что разные партии кирпича могут отличаться по цвету, и по фасаду пойдут пятна. Тогда кирпич делали на комбинате строительных материалов в Загорске (сейчас Сергиев Посад. — Прим.). Я хотел сделать на кирпиче рисочки, чтобы свет запутывался в них и, если что, сгладил неровности цвета. Для этого предложил директору завода проводить металлической «расчёской» по сырой глине. Но оказалось, что, когда глиняная колбаса выходит из мундштука, с рисунком получается только первый кирпич, потому что потом эта «расчёска» засоряется.

Я увидел это, а он засмеялся и говорит: «Вы не за своё дело берётесь. Мы сделаем вам то, что вы хотите». И действительно сделали. Они придумали целый инструмент: вращающийся стержень с металлическими дисками, расположенными на расстоянии 3 миллиметра. Сверху шла глиняная колбаса, а внизу находилась ванная с водой и щётками, которые очищали глину. Не такой уж сложный инструмент, но с его помощью они сделали огромное количество кирпича, которого хватило на театр, и даже ещё осталось. Некоторым архитекторам он так понравился, что они потом использовали его в интерьерах. Я был ужасно благодарен директору завода, который загорелся и был готов на всё. В общей сложности для строительства театра они изготовили восемь разных типов нестандартного кирпича (перемычечный, с острыми углами, «трехчетвёрки» и так далее).

 

проектировали Даже кресла

Про каждую деталь театра можно рассказать отдельно. Кресла, которые сейчас стоят в зрительном зале, к нам никакого отношения не имеют. Изначальный вариант был сделан специально для Театра на Таганке. Директор театра с нашего благословения решил заказать мебель в Финляндии. У финнов была фирма в Москве, и когда её представители пришли на переговоры, они сказали: «Стоимость кресла будет в два раза дешевле, если вы сами всё спроектируете».

Оригинальные кресла Театра на Таганке. Фото: archspeech

После этого директор позвонил мне и говорит: «Саша, делайте кресла, выручайте. Нам столько денег не дадут». И я начал проектировать кресла, хотя до этого никогда в жизни таким не занимался. А сделать хорошее кресло иногда труднее, чем целый дом. Вначале мы хотели делать демократический театр и поставить в зал не кресла, а скамьи. Я сделал такой вариант, но он не понравился ни мне, ни остальным.

Первое кресло было полужёстким, с деревянной спинкой и подлокотниками. Когда в него все начали садиться по очереди, уклон спинки показался слишком маленьким. Потом меняли длину подлокотников, ножки, всю конструкцию в целом. Финны активно участвовали в процессе и буквально через день изготавливали и привозили новые образцы. Я не очень хорошо себе представлял, как всё должно быть. Знания шли из журнальных публикаций, но всё это мне самому не нравилось. И тогда я стал советоваться с главным художником театра Боровским, очень талантливым человеком.

В зале театра мы оставили открытым технологический потолок: после Таганки это стало модным. И Боровский мне говорит: «Вы на свою ферму на потолке посмотрите — кресло должно ей соответствовать». Я сделал металлические кресты — одна палка шла на спинку, а вторая заканчивалась под сиденьем. Это всем понравилось, а Боровского, хотя он об этом не знал, я везде записал консультантом. Кресла в итоге сделали, и театр действительно заплатил за них в два раза меньше.

Холл и строительный план театра на Таганке

 

Несохранившееся освещение

Что касается освещения, до сегодняшнего дня тоже не сохранилось многое из того, что мы проектировали. Для фойе я делал железные фермочки, а в буфете была огромная люстра на основе из перекрещенных трубочек. Но буфет сломали, и этой люстры там больше нет. А в зрительном зале висели поворотные консоли, на конце которых были светильники с подводной лодки. На эту идею меня натолкнул директор Дупак. Он свёл меня с инженерами, которые изготавливали светильники для подводных лодок, и я нашёл то, что нам подходит, но сказал, что оборудование мы сделаем сами. Закрепили все лампы на штанге так, чтобы их можно было двигать как угодно. Сейчас половина этих лампочек не горит, в зрительном зале полумрак.

 

Стены нового театра

Строительство театра было закончено в 1983 году, а в 1986-м мы второй раз сделали реконструкцию старого театра. Все думают, что старый театр сохранился, но на самом деле три стены зала были снесены. Уже потом по просьбе Любимова мы всё восстановили. Дело в том, что там были очень плохие фундаменты, всё было гнилое, а надо было решить вопрос с подвеской балкона. Раньше балкон держали два столба, которые стояли прямо в зрительном зале и мешали зрителям последних пяти рядов. Наши инженеры придумали, что можно сделать, но для этого надо было снести заднюю и боковые стены. Так что фасадную стенку мы оставили, а остальное сломали и выстроили заново.

Главное — в новом здании появилась возможность делать постановки во всех его частях: в фойе, вестибюле, дворике, репетиционных залах, собирались даже на крыше. Зал тоже мог трансформироваться. Кроме основной традиционной колосниковой сцены появились две боковые и возможность организации сцены в центре зала (сцена-ринг, или сцена-арена). Передняя часть планшета — это подъёмно-опускные площадки, то есть в любой части сцены можно открыть люк. А весь зал и сцена, как хороший заводской цех, обслуживались кран-балкой, с помощью которой кресла и сценические станки переносились в любую часть пространства.

Я всегда был категорически против стеклянных фасадов в театре. Вы приходите в театр смотреть не на то, как автомобили двигаются по улице, а на сцену, на спектакль. Я считал, что в театре надо делать глухие стены, чтобы не отвлекать зрителей от искусства. Ошалевший от автомобилей и суеты город надоел. Поэтому зрительское фойе театра мы раскрыли на внутренний дворик, сделали эркер, и это единственное место, где видно улицу. Я за это бился совершенно сознательно, хотя мы ни с Любимовым, ни с директором театра на эту тему не говорили — просто сделали так и всё.

А в зрительном зале мы сделали бетонную стену весом 16 тонн, которая опускалась в трюм — это единственное, что мы с Любимовым придумали вместе. К сожалению, сейчас этот механизм уже не работает. Изначально я задумал сделать его между кассовым вестибюлем и репетиционным залом, но он попросил перенести его в зал. То есть спектакль происходил на фоне города. У Любимова было три спектакля, в которых он открывал это «окно». Я помню, была смешная сцена. Сижу на спектакле, впереди меня молодой человек с девушкой. В это время открылось «окно» — зима, прожектора освещают падающий снег, сказочная картина. И эта девушка своему молодому человеку говорит: «Посмотри, как декорация сделана. Как настоящая». А она настоящая и была.

Кроме меня следует назвать всех основных авторов: архитекторы А. В. Анисимов, Ю. П. Гнедовский, Б. И. Таранцев, инженеры В. И. Белицкий, И. О. Герасимов. Все они любили этот проект и относились к нему с большим интересом. Ради наилучшего решения мы иногда горячо спорили между собой, а иногда и ругались, что помогало делу. И это самый приятный период моей творческой жизни.

Фото: Анна Денисова

Иллюстрации представлены Александром Анисимовым.

Нашли опечатку или ошибку? Выдeлите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Поделиться в соцсетях

По теме