Страница не найдена

«Продвинутые городские»: 12 лиц программы Advanced Urban Design

, Люди

Фотограф Глеб Леонов

Архитекторы, дизайнеры, журналисты, культурологи и экономисты. Россия, США, Швеция, Сербия и Латвия. Магистерская программа Advanced Urban Design, запущенная в 2016 году Высшей школой урбанистики НИУ ВШЭ совместно с Институтом медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка», собрала студентов с непохожими бэкграундами и коллекцией уникальных историй. Некоторые из них решили продолжить образование сразу после окончания бакалавриата, другие вернулись к учёбе спустя годы успешной карьеры. Strelka Magazine выяснил, что свело вместе пути двенадцати специалистов, чего они ожидают от учёбы в России и какие задачи ставят перед собой и своими родными городами.

 

Оскар Симанн, 25 лет, архитектор

В прошлом году я окончил бакалавриат шведского Университета Умео по специальности «архитектура». Время между моим выпуском и приездом в Москву провёл в Гётеборге за изучением журналистики и фотографии.

В третий год моей программы в Университете Умео я и мои однокурсники поехали в Мумбай, где выполняли мэппинг Дхарави, одного из самых больших районов трущоб в городе и во всём мире. В этой поездке меня заинтересовала работа с незападным контекстом. Я понял, что самые серьёзные урбанистические вызовы ближайших десятилетий будут брошены архитекторам и экспертам городского планирования вовсе не Западом, где ситуация более-менее стабильная, а странами наподобие Индии и Китая, развивающимися частями Африки, а также Россией и бывшими социалистическими республиками.

В Индии почти 50 процентов людей живут в полулегальных поселениях трущобного типа, и когда в стране начался рост экономики и всё больше людей стали переходить в категорию среднего класса, то появилась необходимость придать этой застройке формальный вид. Процесс формализации зачастую проводится путём выселения жителей района, всё сносят и строят многоэтажки, что, по моему мнению, негативно сказывается на социальной устойчивости. Мне было бы интересно обнаружить иной, менее разрушительный способ позаботиться об обитателях таких районов.

Мы на пару с другом ведём подкаст Platsen (пер. «место»). Для каждого эпизода выбираем новую тему: это могут быть мосты, пляжи или что-то более специфическое, например Израиль и Кавказ. Для каждого из наших выпусков мы собираем несколько частных историй и таким образом представляем слушателям широкую картину обсуждаемого места. Мой друг — политолог, я архитектор, и мы смотрим на одни и те же объекты с разных сторон. Пока что нам не довелось сделать выпуск о Москве, но если мы соберёмся, то у меня есть весьма интересное наблюдение. В Москве я в большом количестве увидел круглосуточные цветочные магазины — в Швеции такого попросту нет. Мне очень любопытно, почему они открыты 24 часа в сутки и внутри них что-то происходит часа в три ночи.

 

Марина Салимгареева, 24 года, архитектор

Моё обучение — я училась по программе бакалавриата в МАРХИ и на магистерской программе по городскому управлению и развитию в Университете имени Эразма Роттердамского в Роттердаме — сложилось из двух непохожих частей: российское обучение было сконцентрировано на проектировании, голландское — на исследовании. И хотя мне очень нравились оба подхода, я искала чего-то, что могло бы их объединить.

Один из ключевых принципов программы Advanced Urban Design — research-based-дизайн — это довольно абстрактный метод, которому сложно научиться, но если нам действительно это удастся, это окажется очень полезным навыком. Хотя этот метод проектирования упоминается многими архитекторами и планировщиками, на практике проект, представленный как результат исследования, часто состоит из двух отдельных частей, которые не так уж сильно связаны. Мне интересно посмотреть, удастся ли нам найти подход, позволяющий их объединить.

Я работаю над публикацией своего исследования. В ходе магистерской программы в Роттердаме мы изучали, может ли архитектура и городское проектирование каким-то образом повлиять на то, насколько счастлив человек. Я решила провести исследование в Москве, выделить несколько типологий жилья и посмотреть, насколько высоко оценивают уровень удовлетворённости своей жизнью люди в каждой из них. В итоге получилось, что люди, живущие в сталинках, более счастливы, чем жители микрорайонов (сюда включены хрущёвки, брежневки, панельные 14–25-этажные здания советского периода и постсоветская застройка). Во многом это обусловлено тем, что у них разный уровень достатка, семейное положение, уровень образования и множество других факторов. Но такие вещи, как удовлетворённость внешним видом здания или своим районом в целом, тоже оказывают влияние, даже когда все остальные факторы учтены в статистической модели. Конечно же, это не означает, что всю Москву нужно застроить современными сталинками: интерпретация результатов исследования для дальнейшего проектирования требует намного более деликатного подхода, и я надеюсь продолжить работу над этой темой в рамках текущей программы.

 

Эрик Викс, 33 года, дизайнер

Я учился графическому и коммуникационному дизайну в Институте архитектуры и дизайна Милуоки, но в дальнейшем перешёл на работу с веб-дизайном, а ещё позже переключился на дизайн приложений. Меня всегда интриговала идея города как ультимативного интерфейса, который, с одной стороны, определяется архитектурой, а с другой — необходимостью оставаться дружелюбным по отношению к пользователю, которым в этом случае является городской житель.

Многие из разрабатываемых сегодня проектов, приложений и услуг в некоторой степени утратили связь с реальностью. Например, создав сервис наподобие Twitter, мы не можем с точностью предсказать, какой эффект он окажет на человеческое поведение. Мы в дополнение к персональному и физическому пространству создали некое третье — виртуальное. Мне не терпится достичь понимания того, как эта новая виртуальная среда перестраивает две другие.

В будущем я бы хотел участвовать в процессах городского и территориального планирования и, возможно, работать над созданием инструментов, позволяющих их облегчить. Я по-прежнему вижу для себя будущее в дизайне, но с уже новоприобретённым систематическим подходом. Это разработка приложений, продуктов и услуг с применением более глубокого понимания города. В сверхсложной городской среде у нас есть возможность использовать данные для лучшего её анализа и понимания. На стыке дизайна, должного финансирования и верной политики мы могли бы с помощью данных вновь создавать города, существующие «для людей».

Мой дед был одним из планировщиков моего родного города Де-Мойн в штате Айова, и я любил рассказывать своим школьным приятелям, что та или иная его части названы в честь моей мамы или дяди. Они мне, конечно, не верили, даже когда я мог им это доказать. Ведь для большинства оставить свой след на лице города — это что-то из разряда недостижимого.

 

Лариса Королева, 28 лет, архитектор

Я бакалавр архитектуры, училась в Сибирском федеральном университете в Красноярске. До поступления на программу работала над рядом проектов в мастерской «Сергей Киселёв и партнёры», в том числе над проектами «ЗИЛАРТ» и Хлебозавода № 9. Городское планирование всегда привлекало меня как сфера, родственная архитектуре, а во время работы над проектом реновации территории хлебозавода я осознала, что хочу сместить свой профессиональный акцент на сферу Urban Design.

Я рассматривала разные варианты обучения, в том числе за границей. Программа «Стрелки» и ВШЭ привлекла меня приставкой Advanced — в ней акцент был сделан на развивающихся странах с нестабильным экономическим и социальным контекстом, где в работе городского дизайнера далеко не всё идеально регламентировано, где нет чётких правил игры и требуются дополнительные навыки. В число таких стран входит и Россия, а поскольку я хотела бы продолжить свою работу именно здесь, это и стало определяющим фактором в моём выборе.

Эмили Радосавлевич, 30 лет, куратор

До того как я присоединилась к программе, я изучала материальную культуру в США и индустриальный дизайн в Нидерландах. Я была вовлечена в большое количество краткосрочных проектов и воркшопов и перепробовала много занятий — от преподавания до исследования культурной политики. Будучи наполовину сербкой, после окончания магистерской программы я перебралась из США в Белград, собираясь лучше узнать свою семью и поближе познакомиться с культурой страны. В Белграде я устроилась на работу в компанию, занимающуюся разработкой культурных программ, — в число наших проектов входил, например, кинофестиваль молодых режиссёров Белграда.

В отличие от большинства других студентов курса, мой бэкграунд довольно расплывчат: меня интересует огромное количество очень разных предметов — от антропологии и культурологии до современного дизайна. Один из моих интересов — традиционная архитектура. В развивающихся странах ценностью такой архитектуры часто пренебрегают, не считая должным её сохранять. А на Западе люди уже озабочены проблемой утери традиционных построек; особенно преуспела на почве архитектурной консервации Великобритания. В Сербии же едва ли найдётся достаточное количество специалистов, занимающихся этим, и между ними отсутствует нормальная организация.

Я всегда рассматривала городскую среду с точки зрения общества, культуры и политики, и меня разочаровывает тот факт, что риторика дизайна порой игнорирует социокультурный контекст. В феврале у нас будет модуль «Городские ландшафты сквозь призму культурологии», который, я надеюсь, затронет эту тему.

Меня часто спрашивают, кем я вижу себя в будущем, но я уже ощущаю, что каждый день приносит такие изменения, что становится всё сложнее и сложнее давать какие-либо прогнозы. На учёбу я приехала с мыслью: «Перед Белградом стоят серьёзные урбанистические задачи, требующие поиска новых ответов» — и, наверное, для меня логичным выбором стало бы заняться этим поиском. Но в то же время я люблю путешествовать и готова работать в новых условиях — для меня вопрос будущего пока остаётся открытым.

 

Иннокентий Волянский, 24 года, экономист

До поступления на программу я успел поработать хедхантером в рекрутинговой компании и проджект-менеджером в проекте повышения конкурентоспособности ведущих российских университетов «5-100». А КБ «Стрелка», в котором я некоторое время работал в качестве аналитика-фрилансера, пробудило во мне интерес к урбанистике.

Мне подходит формат воркшопов, коллективных проектов. Нас на курсе всего 12, и мы постоянно вовлечены в учебный процесс, от нас постоянно ждут каких-то мнений, реакций, действий — это очень помогает воспринимать новый материал.

В будущем я рассматриваю перспективу работать проджект-менеджером в сфере городских проектов, но за два года эти планы могут в корне измениться. Что бы ни ждало меня в дальнейшем, в России остаётся обширное поле для работы и огромный потенциал. Где в Европе уже всё более-менее сделано, у нас непочатый край и большие масштабы.

 

Аксел Бурвалл, 28 лет, архитектор

Я изучал архитектуру в Королевском технологическом институте в Стокгольме. С момента окончания программы бакалавриата был вовлечён в различные проекты: как архитектурные, так и градостроительные, а в мае этого года окончил шестимесячную стажировку в роттердамском офисе бюро OMA, где работал над мастер-планом выставочного центра Parc des Expositions в Тулузе. Мастер-план появился, когда городское правительство Тулузы решило привлечь дополнительное финансирование продажей прилегающих территорий инвесторам, а мой вклад заключался в создании скетчей, моделей и презентаций для этого комплексного проекта и сопутствующих исследований.

Я всегда хотел получить степень магистра в области, связанной с городским дизайном и планированием. Когда я учился на бакалавриате, исследование и дизайн всегда шли друг за другом, но никогда — рука об руку. Я надеюсь, что обучение по программе поможет мне обнаружить инструменты и методы, которые позволили бы мне объединить дизайн с исследованием в моей будущей работе.

Для меня переехать в Москву значило оставить дома друзей, семью и девушку. Москва оказалась очень интересным местом, и тот факт, что кампус находится в его центре, — это огромный плюс для процесса обучения. Город — бесконечный источник исследовательского материала.

 

Дмитрий Панов, 28 лет, культуролог

Я окончил РГГУ по специальности «культурология» в 2010 году, в 2012–2013-м учился в Московской школе нового кино, но ушёл после первого семестра. А в прошлом году поступил в архитектурную школу МАРШ, где проучился год в мастерской у Наринэ Тютчевой, после чего, преследуя свой интерес к урбанистике, перешёл на программу Advanced Urban Design. Я бы хотел перевести этот интерес из теоретического в практическое русло и заниматься городским планированием, возможно, с упором на культурное программирование территорий. А в идеале — запустить собственную практику, связанную и с проектированием, и с исследованием.

Помимо учёбы, я работаю в Музее истории ГУЛАГа, занимаюсь там программой мероприятий, например организацией лекций и кинопоказов. Кроме того, у меня есть небольшой бизнес — Школа современной музыки Glinka, которую мы запустили вместе с партнёром в марте этого года. Это не классическая музыкальная школа — здесь мы преподаём в основном продюсирование, а также курсы по гармонии, сэмплингу, синтезу звука и другие программы.

 

Дэниел Рош, 23 года, архитектор

Я родился в Бостоне, штат Массачусетс, и изучал архитектуру в Католическом университете Америки. Кроме того, писал об архитектуре и городском планировании в несколько газет.

Окончив обучение в 2015 году, я устроился на работу в студию в Бостоне. Вскоре отправился в город Кабарнет в Кении, чтобы продолжить работу над созданием детской библиотеки, дизайн которой я прежде разрабатывал по заказу клиента из Вашингтона. Там я провёл четыре месяца, с апреля по июль 2016 года, в основном контролируя строительство. Сейчас продолжаю работу над небольшим сторонним проектом в Кении, а также провожу медиаисследования для ещё одной компании в США.

В будущем хотел бы развиваться профессионально и как архитектор, и как журналист. Учёба у экспертов, которые не только состоялись как архитекторы и дизайнеры, но и успешно используют журналистику и мультимедиа в своей работе, вдохновляет меня.

 

Екатерина Зарудная, архитектор

По образованию я архитектор, окончила Дальневосточный государственный технический университет. После получения диплома несколько лет работала в разных фирмах в Харбине и Пекине, где занималась проектами, некоторые из которых достигали площади 800 гектаров. Работа в Китае — это работа в постоянно обновляющемся контексте, и всё меняется настолько быстро, что архитектор или градостроитель должен постоянно экспериментировать и отвечать на новые вызовы. Этот опыт подтолкнул меня к исследованию культурного, социального, экономического контекста, и мне захотелось продолжить обучение.

Сейчас я не нахожу возможности параллельно с учёбой заниматься чем-то ещё: первый месяц был чрезвычайно интенсивным. Я пришла на программу с определённым набором целей, но сейчас понимаю, что каждый новый модуль привносит какие-то новые идеи, и, возможно, через два года я выйду с совершенно новым пониманием того, чего хочу достичь и где хочу работать. Мне кажется, это очень любопытно, когда программа формирует или заставляет переосмыслить какие-то направления, которые существовали до этого.

 

Эрнестс Швейсбергс, 24 года, архитектор

После бакалавриата в университете RISEBA в Риге я проработал лето 2016 года ассистентом куратора балтийского павильона на Венецианской биеннале. В этом году павильон был впервые организован силами трёх стран: Литвы, Латвии и Эстонии. Внутри были представлены почти 100 объектов, имеющих отношение к прошлому и настоящему Балтийского региона и отражающих разноуровневые процессы, происходящие в Прибалтике и оказывающие влияние на развитие всех трёх стран.

В период моей работы на биеннале мне довелось побеседовать со специалистами из стран Балтии, Великобритании и США. Я много размышлял над идеей трёхстороннего объединения Латвии, Литвы и Эстонии, которым по отдельности не хватает масштаба для гарантии полной самодостаточности в будущем. Согласно этой концепции, если бы три страны смогли объединить силы в рамках единого балтийского государства, их потенциал экономического и социально роста увеличился бы в разы. Я размышлял над тем, как мог бы посодействовать этому. Я сейчас говорю об этом, но после того как я провёл в Москве чуть больше полумесяца, посетил несколько лекций и услышал многочисленные экспертные мнения, я взглянул на эту идею под иным углом и стал более критически к ней относиться.

Я надеюсь, что программа Advanced Urban Design наделит меня более глубоким пониманием городских механизмов и того, с помощью каких процессов осуществляется городское развитие. А также позволит мне взглянуть на Ригу не как на обособленную столицу Латвии, но как на центр Балтийского региона и крупный европейский город.

 

Евгений Юрасов, 30 лет, проджект-менеджер

Я учился в МГУ, где окончил сначала факультет вычислительной математики и кибернетики, а потом — госуправления. Шесть лет назад я начал работать в девелоперской фирме, и на протяжении этого времени моим основным проектом оставался элитный комплекс Knightsbridge Private Park.

Когда я только присоединился к компании, я делал свою работу, потому что не мог её бросить. Но со временем понял, что мне действительно нравится то, чем я занимаюсь, и стал искать возможности развиваться в этом дальше. Для меня важно быть специалистом в том, что я делаю. Также мне всегда была близка наука. Несколько лет я был прикреплён к кафедре, где пытался заниматься кандидатской по социологии. К сожалению, это было настолько оторвано от моей работы, что одно другому только мешало. А Advanced Urban Design удалось совместить реальные городские проекты и большой объём исследовательской работы. Решиться на поступление было для меня непросто: это означало отказаться от привычной жизни, уменьшить объём работы в компании. Я надеюсь получить от учёбы альтернативный взгляд на происходящее и на то, чем я занимаюсь. Вдохновение, которое смогло бы материализоваться в новый проект.

Фотографии в материале: Евгений Круглов

Поделиться в соцсетях